Мне нравилось бежать по холодной и влажной траве босыми ногами, ориентируясь на свет фонарика на крыльце Тома.
-Скучал?- Уже вошло в привычку, молча раздеваться, принимать душ и ложиться в его кровать.
Я киваю:
-Очень.
Поцелуй. Мы больше не занимались сексом, но телесный контакт, он необходим. И сейчас его огромные ладони блуждают по моему телу. Выгибаюсь. Мечусь на гладких простынях. Прижимаюсь к нему, стараясь быть как можно ближе.
-Я тоже.- Сообщает он чуть хриплым голосом. И снова смотрит. Разглядывает мое лицо. Я молча скольжу пальцами по его щеке. Наверное, мы оба пытаемся запомнить каждый момент, каждый миг и секунду, ибо понимаем, что каждая наша ночь может быть последней.
Сегодня он особенно неразговорчив, а его глаза иногда транслируют такую грусть... Что-то случилось? Но вот грусть сменяется нежностью. И волнение отступает. Том сказал бы. Но через некоторое время это снова повторяется. И снова немая тоска скользит в рыжих глазах, оставляя за собой темную дымку. Я замираю. А он снова смотрит на меня тепло и нежно. Только темный след хорошо спрятанной тоски все еще виднеется у центра его красивых глаз. И это позволяет мне нарушить нашу затянувшуюся тишину:
-Что случилось, милый?
Том, до этого нависавший надо мной, вдруг возвращается головой на подушку; мне приходится приподняться на руках, чтобы видеть его лицо. Он отворачивается. Смотрит в стену.
Проходит некоторое время, я жду, но вот он поворачивается ко мне со взглядом, полным щенячьей тоски и волчьей преданности:
-Я не отдам тебя никому.
И я вновь замираю. Его хриплый, ершистый, почти неслышный, во многом сливающийся с тишиной, голос рвет что-то во мне. Несколько слов, которые снова переворачивают мой внутренний мир, словно ураган, ворвавшийся в комнату. Ничего не будет как прежде. Эта мысль цепко вцепилась в мой разум. И снова комок слез стоит в горле. Слова, простые и нежные, сильные, хоть и просто слова, но только они в силах такое творить с моей душой. И я только и могу, что смотреть в его глаза, смотреть и верить. Ничего не попишешь, и это уже не природа. Так решил я. Я иду до конца.
Секунда.
И вот его страстный поцелуй, бесконечная нежность и чувство последнего дня. Такое чувство, будто ничего уже не повторится. Уже никогда не будет такого меня, такого его, этого времени и этого поцелуя. Сбивается дыхание, его руки вновь блуждают по моему телу, он укладывает меня спиной на кровать и истерично целует. Нервы в каждом его движении и касании, это похоже на разряды тока.
И я плакал. Отдаваясь ему, отдаваясь нашему поцелую. Хотя хотелось большего. И ему и мне. Но он держался, рычал, кусался, делал больно, но лишь для того, чтобы в следующую секунду я глубже прочувствовал удовольствие. И сердце. Я впервые услышал его сердце. Оно так громко билось где-то под моей ладонью, что казалось, еще миг – и оно выскочит. Поцелуй, описывающий всю беспомощность нашего положения...
Я вздрогнул и приоткрыл глаза, даже отпустил его губы, когда мои пальцы наткнулись на его мокрые щеки.
-Не смотри.- Он снова втянул меня в поцелуй. Дрожь бежала по телу. Плачущий Альфа.
Взрыв.
И я не тут. Не в этом беспощадном мире. И кровать под нами уже не кровать, по ощущениям вокруг нет больше ничего. Только ощущения его тела, его мокрых щек и пронизывающей любви.
Я не знаю, сколько длилось это сумасшествие, но губы конкретно болели, и, я уверен, будут болеть завтра тоже.
-Мне нужно уехать на несколько дней...- Говорит Том. Он смотрит в потолок. Мы лежим под одеялом, совсем не касаясь друг друга, потому что, стоит только почувствовать на коже ответное тепло, думаю, мы снова покинем этот мир.
-Куда?- Я, до этого смотревший в потолок, поворачиваю голову в его сторону, разглядываю его спокойное лицо.
-В заповедник.- Он вздыхает и тоже поворачивает ко мне лицо.- Нужно сопроводить группу.
-Почему именно сейчас?
-Деньги нужны.- Снова отворачивается к потолку и. . . Что он там нашел?
-Так ты этим на жизнь зарабатываешь?
-Ага. Вожу туристов в запретную зону и слежу за тем, чтобы их там никто не сожрал.
-Это дорогое удовольствие?
-Да, не из дешевых. Хотя я бы снизил цену, но тогда было бы слишком много желающих, чего я никак не хочу допустить.
-Ты единственный, кто возит туда людей?
-Да. Заповедник большой, но я единственный.
Мы замолкаем. Вот оно как. Ездит, значит, в заповедник, возит туда туристов. Неплохая работа. Поворачиваюсь на бок. Не свожу глаз с его еще влажных ресниц и красных пятен на щеках. Мой Альфа плакал. Ну, все мы плачем... Но просто момент был каким-то странным.
-И я не плакал.- Тихо произносит он.
-Ну да.- Я соглашаюсь с ним, хотя он врет.
Том поворачивает ко мне лицо, спокойная мордашка искажается улыбкой:
-И не говори никому, что я тут... НЕ плакал...
Я тихо посмеиваюсь и прижимаюсь губами к мягкой коже щеки.
-Никому не скажу...
Он находит мои губы своими пальцами.
-Я найду выход, обещаю.
Tom ©
Конечно, сейчас не лучший период для поездки. Но деньги, и правда, нужны. За Биллом присмотрит Рональд. Он хоть и бета, но, думаю, что он справится.
