В романе «Во имя Разума» – невероятные путешествия во времени и пространстве, уникальное преобразование материи силой человеческого гения, нескончаемая борьба с супермозгом Талариусом, встреча с иными цивилизациями, спасение человечества от глобальной катастрофы и торжество разума. А также о любви и верности, о маленьких радостях и горестях человеческих, без которых нет смысла в самом существовании разума. В повести «Уникум» – уникальные возможности человеческого мозга
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Братьям моим родным
Геннадию и Евгению,
трагически погибшим
совсем еще молодыми,
п о с в я щ а е т с я
Во имя Разума на свете мы живем,
Во имя Разума Вселенная вращается.
И за витком виток – мы падаем, встаем.
В развитии своем наш цикл не прекращается.
Время незыблемо – это мы продираемся сквозь него.
Небо совсем потемнело, тучи клубились черным дымом. Ветер рвал платье, спутывал волосы. Сейчас громыхнет! Девушка зябко поежилась, прижимаясь к стене у входа в институт. Еле успела забежать под козырек крыльца, но все же попала под первый дождь. И тут над самой головой небо раскололось, раскинуло ветви огненное дерево – вспыхнула молния. И следом, почти без паузы, взорвался тяжелый, оглушительный гром. Ударило так близко, даже в ушах зазвенело. И обрушился ливень, целый водопад.
– Какая гроза! Ты же вся промокла, Верочка! Скорее в машину!
Владимир схватил ее за руку, и они побежали, прыгая через пузырящиеся лужи. Вера упала на сиденье, откинула назад мокрые волосы. Машина тронулась. «Дворники» не успевали стряхивать со стекла потоки воды.
– Не думал, что уже так поздно, – виновато улыбнулся Владимир. – А тут гроза! Я как глянул в окно, тут же о тебе вспомнил: ждешь ведь!
Девушка молчала, дуясь на него. Платье ее, совсем мокрое, противно липло к телу, и е было ужасно неловко: как голая!
Владимир кинул на нее быстрый взгляд:
– Писанины много было. Отчет о лабораторных исследованиях. Завтра заключительный опыт, я же тебе говорил. – Он поморщился с легкой досадой: оправдывается, как школьник.
– Это который всю науку перевернет? – фыркнула Вера.
– Ты зря смеешься. Такой эксперимент! Это не просто защита диссертации. Это открытие века!
– Все великие открытия уже давно сделаны, – пожала плечами Вера. – Когда кроме своих мозгов у ученых ничего не было – ни машин, ни компьютеров. А у компьютеров нет воображения.
– Мой эксперимент как раз против компьютеров. Человек останется властелином мысли, разума, вершиной прогресса, как и предназначено природой. И в своем совершенствовании далее пойдет нарастающими темпами.
Глаза Владимира загорелись, лицо преобразилось, озарилось вдруг таким воодушевлением, таким внутренним светом, что Вера невольно залюбовалась им. Это и впрямь были глаза гения.
– Переделать мир – не страшно? – поддела она. – И возможно ли?
– Суть эксперимента – перевоплощение организма, метаморфоза. Так гусеница превращается в бабочку. Я добиваюсь перестройки организма по заданной извне, силой воли и мысли, программе, преобразованной в электромагнитные импульсы. Мышь, к примеру, превращается в птицу, в рыбу или вообще в фантастическое существо.
– А зачем?
– Как зачем? – удивился Владимир. – Представь, перед человеком открываются неограниченные возможности. Прощай век техники и электроники, век деградации и вырождения живого Разума! Человеку не нужны будут машины и компьютеры. Сейчас он уже так зависим от них, что, окажись он, вершина прогресса, без этих своих машин, без заводов, магазинов, больниц, электростанций, – и он погиб, беспомощный и беззащитный!
– А как же Робинзон Крузо? – попыталась защитить Вера бедное человечество.
