В горле пастора что-то булькнуло. Лицо пошло багровыми пятнами. Тощие кулачки священника сжались, на шее напряглись жилы. Но все это длилось не более мгновения. Моментально взяв себя в руки ксендз с улыбкой погрозил северянке пальцем и расслабленно улыбнувшись повернулся к старому лекарю.
— Продолжайте господин Роджелус. — Произнес он таким тоном будто обсуждал будет ли завтра дождь или нет.
— Господа хорошие, а я то здесь зачем? — Неожиданно вмешался в разговор поднимая голову кузнец и обведя избу взглядом воспаленных, слезящихся глаз болезненно сморщившись прикоснулся к обмотанной окровавленными тряпками макушке. — Время за полночь уже, а я все тут сижу… меня жена дома ждет…
— Помолчи, Стефан. — Ворчливо заметил лекарь. — Мне еще рану тебе зашивать. А зашивать я ее буду, как только вода ключом закипит. Чуть заметно подрагивающий палец старика указал в сторону стоящей на углях медной сковороды. Иголку и нить в кипящей воде подержать надо. Чтоб шов потом не загнил.
— Да? — С явной заинтересованностью повернулась к лекарю великанша. — В кипятке? А зачем?
— Или тщательно промыть и вымочить в очень крепком вине или виски. Солидно кивнул лекарь. Но крепкое вино у меня кончилось. — Покосившись в сторону лежащего на лавке бессознательного юноши ромеец вздохнул. Так что сейчас только кипятить.
— Хм… Женщина заинтересованно посмотрела на лекаря. — А зачем в кипятке иглу и нитки варить? Как по мне просто на рану пописать да замотать покрепче…
— Так тоже можно… — Философски пожал плечами старик. — Особенно если желаете, чтобы она наверняка загноилась. Как у вашего… компаньона.
— Пописать… — Глаза здоровяка кузнеца выпучились. — Дядька Рожелиус, я это… я подожду… Сколько надо подожду.
— Так зачем кипяток? — Задумчиво сдвинула брови к переносице великанша. — Злые духи кипятка боятся? А вино это чтобы их задобрить, получается?
— Не совсем так. — Снисходительно улыбнулся лекарь. — За время своей медицинской практики я пришел к выводу, что лихорадку, воспаление и многие прочие болезни вызывают микроскопические червецы что живут в воде воздухе, на коже и даже внутри нас самих. Некоторые из них являются полезными и способствуют правильной работе организма. Некоторые зловредные и вызывают слабость и болезни. В любом случае крепкое вино или кипяток убивает этих червецов. Как результат раны гноятся реже, лихорадка не бывает настолько сильной, а заживление приходит намного быстрее.
— Червяки… — Скептически поджала губы великанша… — В брюхе червяки иногда заводятся, знаю, это бывает, тогда надо чеснока много есть, чтобы они повывелись. А вот в воздухе червяки… Или на коже… — Дикарка с прищуром пригляделась к своим ладоням. — Чушь какая-то…
Спина ромульца распрямилась. Узкие плечи расправились, кадык на горле встопрщился тараном боевой галеры. На лице проступили красные пятна.
— При всем моем уважении, я занимаюсь своим делом больше пятидесяти лет. И имею некоторое представление о том что говорю и делаю. — Ядовито процедил он. — И уж поверьте, раскаленный нож, пережеванный Plantágo májor[11], засунутый под пропитанные мочой тряпки Sphágnum[12], аконит и поганки для снятия боли а также прочие варварские методы возможно и помогают, но поверьте дистилляты и вытяжки тех же растений, острый ланцет, чистая, желательно прокипяченная со щелоком ткань для перевязок, острая игла и вымоченная в вине нить из особым образом приготовленных жил овцы или сулжукского шелка дают намного лучшие результаты. От вашего «лечения», госпожа Сив в рану барона попала грязь. Началось вторичное воспаление.
— Это от того, что вы, южане мягкие и нежные. Ну и какой вред от грязи… Поплевал да оттер… — Губы северянки презрительно изогнулись. — Ладно червяки, так червяки. А почему тебя Стефан Рожелиусом кличет? Ты же Роджелус.
— Да я уже привык, внезапно успокоившийся старик обреченно махнул рукой. — Как из города уехал, так первой работой здесь было роды принять. Ребенок поперек встал. Местная травница, Кирихе, повернуть пыталась да не смогла, пуповина вокруг шеи младенчика намоталась. Ну я и прооперировал. Сам метод разработал, как ребеночка из чрева вырезать чтоб и он и мать жива остались. Вот местные мне имя и исковеркали. Сначала за спиной так звали, а потом и в глаза начали. Я уже и не обижаюсь.
— Прости господин, Роджелус. — Тяжело вздохнул кузнец. — Устал сильно, вот и заговариваюсь.
В глазах великанши заплясали бесенята.
— Устал? — Такой большой и красивый мужик и вдруг устал… Протянула она и облизав губы прищелкнула ногтем по краю кружки.
Удивленно моргнув, здоровяк поглядел на хмуро уставившегося в стол о чем-то глубоко задумавшегося плебана, перевел взгляд на снова начавшего казалось засыпать старого лекаря, и нервно оправил ворот рубахи.
— Ну устал и устал. — Проворчал он слегка смущенно. — А чего, нельзя что ли… Мне, вон мечом по башке дали… И вообще… меня жена дома ждет…