— Но больше всего они до детей охочи. — Наставительно воздев палец судя по всему сам увлекшийся собственным рассказом Марчек и многозначительно понизив голос шагнул к северянке. — Если аубыра дите малое скрадет — считай все. Засунет, и считай нет дитя.
— Куда засунет? — Неуютно поерзав на своем насесте женщина скрестила ноги и посмотрев в сторону виднеющегося над частоколом леса дернула щекой. — В печку что-ли?
— Куда-куда. — Возвел очи горе явно недовольный непонятливостью темной дикарки крестьянин и снова потянулся к заветному бурдюку. — Откуда дети берутся туда и засунет. Ну эта, как младенчика рожают, токмо наоборот значит…
— Пф-ху-а… — Закашлялась Сив и, выплюнув под ноги наполовину прожеванный кусок яблочной мякоти, со смесью отвращения и неприкрытого ужаса уставилась на мрачно и торжественно глядящего на нее снизу вверх земледельца. — А… зачем им это?
— Чтоб обратно выродить, конечно. — Фыркнул явно наслаждающийся возможностью посвятить собеседницу, пьяница и машинально почесал покрытое длинными царапинами предплечье. — Говорил же, без мужика померла. Своих дитять не было, вот и глумится над чужими. Выродит, значит, а потом опять засовывают. Так и мучает, пока не помрет дите. А потом уже ребенок в умруна перерождается. И к семье идет. К мамке да тятьке тянется кровь сосать. И через это и их заразой мертвяцкой заражает. Страшная напасть в селе. Точно говорю. Ежели я бы ей меж рогов не дал, доброго дела не сделал, все бы уже тут перемерли.
Великанша поморщилась.
— Пакость какая. — Протянула она после долгой паузы. — У нас таких отродясь не было.
— Пакость и есть. — Солидно кивнул Пучка и принялся ковырять в ухе. — Но красивая… Если бы не роги, конечно…
— Ты говорил из леса вышла… — Спрыгнув со столба великанша окинула Марчека оценивающим взглядом и покачала головой. С запада, или с юга?
— С севера. От холма, где идол поганый стоит. — Облизнув губы Пучка качнулся к женщине и широко улыбнувшись погрозил ей пальцем. — Ты это. Знаю я, что ты задумала. Только не выйдет у тебя ничего.
— А с чего ты решил, что я что-то задумала? — Склонив голову на бок Сив покрутила в руках огрызок и видимо найдя его больше ни на что не годным отправила его через забор.
— Ну я же не пальцем деланный. — Осклабившись еще шире пьяница постучал себя по лбу заскорузлым от въевшейся грязи пальцем. — Соображение тоже какое-то имею. Ты ведь, эта, как его, ловчая. Наверняка захочешь аубыру упокоить, а потом с Денуца монеты стрясти. Только не получится у тебя. Мертвяка простым оружием не убьешь. Только молитва Создателю от него помогает. Вот я когда ей топором по башке дал сразу молитву читать начал. Так она и исчезла. Словно дым растаяла.
Женщина прикусила губу.
— А говоришь не убил… — Протянула она неопределенным тоном и принялась ковырять в зубах ногтем большого пальца.
— Ну ты и дурная все же. — Надувшись словно набитый говяжьим фаршем бычий пузырь крестьянин разочаровано махнул рукой. — И как тебя только в ловчие взяли? Ну ведь это каждый знает. Не помирает аубыра от молитвы, но бежит от имени Создателя произнесенного человеком с чистой душой и сердцем.
— А ты ее хорошо разглядел? — Склонив голову на бок дикарка принялась с интересом разглядывать лысоватую макушку Пучки.
— Да не хуже чем тебя. — Гордо подбоченился землепашец и подвинувшись к Сив еще на пол шага обдал великаншу волной идущего от него крепкого духа кислой браги и давно немытого тела. — Я же говорю, крутилась она передо мной. Целоваться лезла. Чего, думаешь, я ее не разглядел, что-ли? Говорю же, кожа белая, как снег, волос до пят, чисто шелк сулжукский, рожищи — во, сиськи — во, задница — не во всякую дверь пройдет, а на лицо, ну чисто Создателев, мать его, вестник…
— Не поминай имя господа всуе, сын мой! — Неожиданно подал голос оторвавшийся наконец от созерцания идиллической картины валяющихся в навозе свиней ксендз.
— Простите отче. — Тут же стушевался Пучка и отступив на пару шагов назад, смиренно склонил голову. — Просто к слову пришлось.
— Великая мать, простит. Благодарю тебя, Марчек. Ты очень помог. — Осенив крестьянина размашистым благословляющим жестом, ксендз повернулся к задумчиво копающейся в своих волосах северянке. — Пойдем Сив.
— Ипполит, а ты про таких слышал? — Вытащив из путаницы волос невесть как оказавшийся там кусок пожухлого листа, женщина скатала его в шарик и щелчком запустила подальше.
— Слышал. — Бесцветным голосом протянул священник и совершил отгоняющий зло жест.
— Э-э-э… — Глаза северянки расширились от удивления. — Правда? У вас на юге, значит такие мертвяки? Да это ведь пострашнее драугра будет…
— Пойдем. — Повторил пастор усталым голосом и развернувшись зашагал прочь.
— Ну… Бывай Мрачек. — Развернувшаяся было в сторону медленно шагающего прочь, пастора женщина на мгновение приостановившись, обернулась к, казалось совершенно позабывшему о гостях, самозабвенно ковыряющемуся в носу землепашцу. — А… Хотела спросить. Не знаешь, почему ворота не закрываете?