Мы дошли до кафе-пекарни Феррара раньше, чем я ожидал, задержались у стеклянной витрины с печеньями, выпечкой и другими восхитительными на вид сладостями и заняли столик у окна, откуда прекрасно были видны прогуливающиеся люди.
Я выбрал эспрессо, Изабелла предпочла чай, и мы решили заказать один канноли58 на двоих.
Взгляд её карих глаз неотрывно следил за кофе-машиной, которая булькала, шумела, а в конце выпустила в воздух облако пара.
Я заметил её заинтересованность.
— Никто в городе не делает кофе так, как они. Наверно, Феррара был первым в Нью-Йорке, кто приобрёл кофе-машину для эспрессо. Хороший кофе — это искусство: молотые зёрна и количество пара должны находиться к идеальной пропорции.
— Осторожней, а то станете таким же гурманом, как Алистер, — рассмеялась Изабелла.
— Из-за еды? Никогда! Но вот кофе… Да, отличный кофе — моя слабость.
Официант принёс наш заказ. Изабелла пристально посмотрела на чашку чёрного-чёрного кофе.
— Вы же не заснёте всю ночь, — предупредила она.
— Я и так почти не сплю во время расследования, — пожал я плечами. Если сон ко мне и приходил, то был обрывочным и редким. Как бы тело не нуждалось отчаянно в отдыхе, мой мозг отказывался расслабляться.
— У вас здесь есть семья? — спросила Изабелла.
— Больше нет, — ответил я, пробуя канноли. — Я остался один.
Потом рассказал, как прошлой зимой умерла моя мать, а сестра давным-давно вышла замуж и переехала. Не стал только упоминать своего давно отсутствовавшего отца: понятия не имею, может, он вообще уже мёртв.
— И никакой возлюбленной или миссис Зиль, с которой вы могли бы провести субботний вечер? — спросила Изабелла. Её голос был лёгким и слегка подтрунивающим. — Хотя думаю, что её нет, иначе вы не стали бы проводить этот вечер в нашей с Алистером компании.
— Была, — я отхлебнул кофе. — Она умерла.
Фраза получилась более резкой, чем я намеревался.
Изабелла помрачнела.
— Простите, — она на пару секунд замолчала. — Какой она была?
И я рассказал ей о Ханне.
Я рассказал об остроумии и заразительном чувстве юмора Ханны. Как тёплыми летними деньками мы могли часами напролёт сидеть на ступеньках её крыльца и разговаривать. Как она, кажется, понимала меня, как никто другой.
Как я собирался жениться на ней и забрать из Нижнего Ист-Сайда, как только выпущусь из Колумбийского университета и стану адвокатом. Но ничего из этого так и не произошло.
Сначала мой отец бросил нашу семью после ночи игры в казино, вышедшей из-под контроля. А с ним развеялись, как дым, и мои мечты закончить Колумбийский. А вскоре после того, как меня повысили до детектива, и я накопил достаточно денег, чтобы снова задуматься о женитьбе, Ханну забрала у меня ужасная катастрофа на «Слокаме».
— Люди говорят, что со временем горе проходит. Так и есть, — я спокойно посмотрел на Изабеллу. — Но меня до сих пор не отпускает чувство вины.
— И кого вы обвиняете, Саймон? — спросила она. — Я, конечно же, читала заметки в газетах и знаю, что команда корабля за ним практически не следила.
— Нет, я виню не команду, хотя они ничем не помогли спасать выживших. Я виню тех, кто обладал властью предотвратить катастрофу, но был ослеплён выручкой и платой из-под полы. Они её убили, — с горечью произнёс я, — хотя любой из них мог её спасти. Лундберг, проверявший корабль, мог отстранить их из-за неисправных спасательных жилетов и надувных лодок. Барнаби, владелец, мог закупить новое оборудование. А у капитана Ван Шайка была куча возможностей выбрать для перевоза более надёжный корабль. Но я сомневаюсь, что окружной прокурор сможет добиться того, чтобы хоть один из них поплатился за содеянное. В мае над Лундбергом был уже третий суд, но и он закончился ничем. И я уже перестаю надеяться, что Ван Шайк получит по заслугам.
— А вам станет легче, если кто-нибудь из них попадёт в тюрьму? — спросила Изабелла. — Это не вернёт вам Ханну.
— Нет, — честно ответил я. — Но, когда столько людей потеряли так много, ответственные за это люди тоже должны хоть что-то потерять.
Мы минуту посидели в тишине, а потом я продолжил:
— В самом конце её убил другой пассажир. Она должна была спрыгнуть. Возможно, пламя было слишком близко, и какой-то мужчина не смог выдержать его жáра, но он прыгнул сразу за ней. Слишком близко и слишком рано. Веса его тела хватило. Чтобы она потеряла сознание и утонула.
— Вы не можете быть в этом уверены, Саймон, — прошептала Изабелла. — Вас там не было.
Конечно, я там был.
Я был одним из нескольких полицейских, направлявшихся к горящему кораблю. Когда мы приблизились, в Ист-Ривер посыпались доски обгоревшей палубы.
Вода кишмя кишела людьми: кто-то плакал и молил о помощи, кто-то отчаянно пытался доплыть до берега. Они группами прыгали с корабля — иногда по двое-трое, а иногда и целым десятком.
Ханна в тот день была в красном — новое платье, которое прекрасно оттеняло её кожу и золотисто-каштановые волосы.
Я еле-еле мог дышать в густом чаду от горевшего корабля. Наша лодка подплывала всё ближе и ближе, по пути собирая выживших.
