Четырнадцать дежурств, четырнадцать ночей в полумраке бесконечных коридоров Хогвартса. — Я хочу тебя, как возмездия, признания и свободы. Я хочу тебя так же сильно, как хочу летать. Я хочу тебя, как Кубок по квиддичу, Кубок Хогвартса, значок старосты. Я хочу тебя, как осень, и силу, и славу, — говорит он, а затем произносит последние, непростительные слова, слова предателя: — Я хочу тебя так же сильно, как хочу, чтобы мой отец вернулся домой.
========== Глава 1 ==========
Драко это совершенно не нравится, но он не в силах ничего поделать. Старосты должны патрулировать коридоры после отбоя, когда весь замок погружается во мрак. В течение всего первого семестра он и Гермиона Грейнджер каждый вторник будут вместе совершать обход.
Когда Снейп сообщает ему эту новость, Драко настолько шокирован, что на миг даже теряет связь с реальностью. Он открывает рот и произносит:
— Но мой оте… — и снова закрывает его. Воздух в кабинете Снейпа обдаёт холодом и слишком отчётливо ощущается в лёгких при каждом вздохе. Глаза Снейпа лишь вспыхивают ярче.
— Грейнджер или Уизли, — медленно произносит он. — Возможно, я сумею договориться о замене, но…
— Грейнджер, — не колеблясь, отвечает Драко. Грейнджер — просто пятно, как ком грязи, марающий чистое и великое место, но, по крайней мере, она не предательница. Она верна своей грязной крови. Уизли во много раз ничтожнее неё, у него вообще нет чувства собственного достоинства или чести.
Снейп кивает.
— Я не сомневался в вашем выборе, — он говорит это с иронией, и как-то странно, но Драко не задумывается над его словами.
Всё, что сейчас занимает его мысли, так это то, как сильно он ненавидит свою новую обязанность: она ещё более раздражающая, чем все прочие многочисленные обязательства. И как он рад, что это только на первый семестр. Потом он встанет в пару с кем-то другим. Как было обещано.
***
Когда наступает время дежурства, они встречаются у дверей Большого зала. Драко принимает решение вообще с ней не разговаривать, просто не замечать и не признавать её мерзкого существования больше, чем того требуют обстоятельства, но это, кажется, её абсолютно не беспокоит. Что прилично бесит. Она вооружилась картой, и они бредут по маршруту, отмеченному Дамблдором, с палочками наготове.
В прежние годы они бы сосредоточились на том, чтобы ловить младшекурсников, которые по ночам пытаются пробраться на кухню, или на студентах четвёртого и пятого курсов, которые ищут уединённые места для внеклассных занятий. Но Тёмный Лорд вернулся, и теперь все это знают, поэтому в этом году всё по-другому. Хогвартс изолирован и надёжно защищён. Сейчас это самое безопасное место на земле. И перед преподавателями теперь стоят совсем иные задачи, они слишком заняты, чтобы тратить своё время на бесполезные прогулки по бесконечным коридорам Хогвартса в попытке предотвратить то, чего, вероятно, и не случится. Но угроза всё же существует, хоть и небольшая. Злу и раньше удавалось проникать в эти стены.
Вот почему они сегодня вечером здесь, он и Грейнджер, в первый же вторник этого учебного года. Они шагают во мраке школьных коридоров, после того как все огни в общих комнатах гаснут, а ученики Хогвартса смиренно отправляются во власть ночных кошмаров.
Им обоим показали, как подать сигнал тревоги, на который незамедлительно откликнутся все преподаватели, и, когда Драко украдкой бросает взгляды на Грейнджер, он замечает, что она тихо, почти одними губами, снова и снова бормочет эти заветные слова. Костяшки её пальцев побелели. Она боится, понимает он, и его это радует.
Затем он задумывается о том, чем именно она напугана, и его собственный кулак сжимается крепче. Будь его отец на свободе, он бы не волновался, но его отец всё ещё в тюрьме. И он отлично понимает, что многие из соратников отца были бы не против пресечь древний род Малфоев. И вот уже он мысленно раз за разом повторяет заклинание Шумящих чар и едва осознаёт, что его собственные губы двигаются, выговаривая: «Диверс Аларумс, Диверс Аларумс, Диверс Аларумс».
***
В четверг Пэнси Паркинсон жалуется на то, что ей приходится патрулировать с Энтони Голдштейном, который, конечно, со странностями, но, по крайней мере, чистокровный.
— О, бедный Драко, как же я тебе не завидую. — И требуется не менее десяти секунд пустого, безразличного взгляда в её сторону, чтобы оборвать этот поток нелепых сочувствий.
Во время второго обхода он замечает факелы. Некоторые участки их маршрута пролегают в полной мгле: малоиспользуемые переходы и лестницы. Всякий раз, когда они приближаются к таким участкам, он, не задумываясь, бормочет Люмос и освещает путь тусклым голубоватым светом. Но Грейнджер снимет со стены факел и идёт с ним; он отмечает, что и в прошлый раз она делала то же самое. Драко не может понять, зачем она таскается с этим тяжёлым источающим жар и вонь факелом. И это непонимание буквально зудит у него под кожей.
Он изо всех сил сопротивляется желанию спросить до самого конца дежурства, но в конце концов сдаётся как раз перед тем, как они должны разойтись у дверей Большого зала.
— Грейнджер, зачем ты возишься с факелами? — спрашивает он, и его собственный голос кажется ему неестественно громким после трёх часов молчания.
Она пристально смотрит на него, и он начинает бояться, что она может так и не ответить, выставив его слабаком, который сломался и попросил — вместо того, чтобы потребовать — ответа. Но она отвечает:
— Чтобы моя палочка была наготове, как только её потребуется применить, — и он жалеет, что она вообще ответила.
