Все совпадения случайны и не имеют отношения к реальности. И вообще: «Фу, какая гадость, откуда ты это набрала всё? Так не бывает!»
«Приснилось, мамуль, приснилось… Не волнуйся»…
Неумолимо приближался очередной день рождения, и я решила зайти в ДЛТ, посмотреть платьице.
Выбрав несколько вариантов, залипла в примерочной. Ничего не подошло, кроме мыслей, чем и делюсь.
Каждая из нас сталкивалась с ситуацией: вещь нравится, а по фигуре не садится – там жмёт, тут провисает. И фирма хорошая, и цвет изумительный, и ткань гладкая в ромбик приятный, а не идёт и всё.
Бывает, фасон идеальный, но размер не тот. И вот, кажется, ну ради такой красоты займусь собой: подкачаюсь, похудею/потолстею, но сольюсь в экстазе с вожделенным одеянием. Или, наоборот: тут укорочу, там подошью, здесь обрежу и застрочу. Иногда такие переделки меняют вещь до неузнаваемости, аж перед создателем неловко, причём и одежды, и человека.
С людьми так же.
Попытка строить отношения не со своим человеком похожа на мучения в примерочной.
Тут давит избыточный контроль, в зоне заботы и внимания – провисает, доверие по швам трещит, узковато в ценностях, слишком длинный шлейф ответственности… И вроде можно надеть каблуки, встать на шпильку, но на один вечер – всю жизнь на цыпочках не простоишь.
И цвет, и фактура, и на ощупь – твоё, и отдавать жалко, но если размер не тот, то без вариантов. Главное, не врать себе: ты уже не упакуешься до Small.
Размер имеет значение.
Свой садится как влитой, подчёркивая достоинства и скрывая недостатки. Он не создаёт комплексов неполноценности и постоянного желания себя переделать.
Ты в нём – лучшая уже сейчас, без скидок на переделки. Без необходимости «накинуть что-то сверху», чтобы скрыть или дополнить. Всё – идеально.
«М-ки» не оказалось. Не повезло. Не завезли пока. А очередной день рождения приближается с космической скоростью. Нужен «ход Бога».
С детства не люблю фразу: «Спокойной ночи».
Папа читал сказки на ночь, а я никогда не засыпала во время чтения. Вообще не понимала, как можно безответственно заснуть, когда так интересно! И потом ещё какое-то время перерисовывала или дорисовывала сюжеты и поступки главных героев.
Особая тяга была к Змею Горынычу, он у меня обязательно становился хорошим. То есть красивая девушка, которую он требовал из деревни и съедал, она была глупа и некоммуникабельна, а вот если бы ему выдали меня, я бы точно договорилась. Он бы стал как шёлковый, ну или, как вариант, мы бы уже вдвоём придумали некий «План Б»: Win-win. Вот Баба-яга – да. С ней не договоришься, иллюзий не было, на то она и Баба.
С Ильёй Муромцем, Добрыней Никитичем и третьим (никогда его не помнила) всё просто: там нужно было поговорить с Хоттабычем, чтобы он их попросил, и они стали бы меня защищать, а заодно решать вопросы с Горынычем в случае, если бы переговоры зашли в тупик.
С Серым Волком и Красной Шапочкой вообще другой должен был быть расклад. Трагическая смерть волка была излишней. Я понимаю, что суть в формировании навыка не доверять незнакомцам и непроверенным фактам, чтобы не попасть в трудную жизненную ситуацию, но моя душа требовала сохранить жизнь животному, несмотря на его пищевые предпочтения и дурной характер.
За Кощея Бессмертного я хотела замуж. Развивать эту тему не буду, всё очевидно. Придумать такую многоходовку с разноуровневой системой безопасности – «остров-дуб-ларец-заяц-утка-яйцо-иголка» – это тебе не Иванушка-дурачок на печке, тут мозги нужны, административный ресурс и базовое знание психологии.
Царевну-лягушку жалко было: несчастная баба, дурной ей мужик попался, намучилась она с ним.
Скатерть-самобранка и ковёр-самолет не привлекали моего детского внимания: кормили дома хорошо, а летать я никогда не любила. А вот молодильные яблочки и живую воду, предположительно, можно было обменять у Бабы-яги на цветик-семицветик: он ей в хозяйстве точно бы сгодился, а мне эти эксклюзивные товары группы anti-aging понадобятся для родителей, думала я. Когда они старенькими станут. Я-то стареть, по ходу, вообще не планировала, так что всё в дом, всё в семью.
В общем, было о чём подумать, не до сна.
Или вот переписываешься с кем-нибудь, хочется поболтать, спросить, сказать, а тут посередине сюжета прилетает: «Спокойной ночи».
И всё: слова, мысли, которые толкались в очереди, как будто остаются за дверью с табличкой: «Закрыто», «Приходите завтра». Или – «Вообще не приходите…», «Нам всё равно. Мы спим».
Или вот поссорилась с мамой, а она тебе первая и говорит, ровным таким голосом: «Спокойной ночи». И так стыдно. И кошки шкрябут. А мириться-то теперь уже только завтра…
«Спокойной ночи» – это всегда конец. После которого ты ещё передумываешь, перерисовываешь, договариваешь внутри себя.
