— Какой… — начал было полковник, но майор остановил его, с готовностью кивнув:
— Да, было бы неплохо.
Бернард ожег Рик взглядом, однако спорить больше не стал, и троица покинула допросную камеру, оставив наемника под присмотром роботов. Уже выходя, Саттор обернулся к арестованному и увидел, как тот вытер пот со лба и тихо выругался. А потом дверь закрылась, и полковник все-таки не выдержал:
— Бергер, какого черта ты не дожимаешь его? Зачем тебе понадобился кофе сейчас?
Службист лишь мазнул по коменданту взглядом и прошел в кабинет дежурного офицера. После уселся за стол и, дождавшись, когда Чоу и разместятся на диване, спросил:
— Какие выводы, господа офицеры?
— Он не наемник, — уверенно произнес Рик, и Бергер согласно кивнул.
— Почему? — спросил полковник, перестав сверлить капитана взглядом.
— Это очевидно, — пожал плечами Стен. — И если бы вы, господин комендант, обращали свое внимание не только на юбки, а иногда тренировали мозг анализом, то сразу бы увидели это.
— А ни пошел бы на хрен, Бергер? — сузив глаза, произнес Чоу, и Саттор поспешил вмешаться.
— Господа офицеры, напоминаю вам, что за стеной сидит враг императора, и мы находимся здесь, чтобы разоблачить его, а не друг друга. Разработки эстерианцев могут оказаться за пределами Демоса в чужих руках. Они могут быть опасны, а значит, мы должны защитить нашу империю превентивно, чтобы после не терять человеческие жизни из-за того, что сейчас вместо службы мы будем грызть друг другу глотки.
Капитан развел руками, показав, что он не собирался устраивать склоку, полковник передернул плечами и устремил взгляд в окно, за которым уже давно стемнело. Рик мысленно пожелал двум соперникам провалиться и откинулся на спинку дивана. Он был раздражен этим противостоянием и тем, что находится в его эпицентре. Сейчас можно было и забыть о сведении счетов, тем более, пищу для рассуждений и выводов им так щедро выдали.
Если «Антон Лерой» и являлся наемником, то это был его первый наем. Но это не могло быть правдой. Во-первых, для операции на Демосе требовался профессионал, и тот, кто сумел нанять с десяток команд, мог позволить себе оплатить мастера, а не неопытного младенца. А шпион, который сидел в допросной, не обладал ни великими актерскими способностями, ни гибкостью мышления, ни навыками в работе секретного агента.
Он не изучил свою легенду, как сделал бы это профессионал, быстро сдался, хотя мог продолжать давить на то, что службист фальсифицирует настоящую биографию с неизвестной целью. Он должен был использовать то, что находится на Демосе, требовать доказательств и тянуть время, сколько это возможно. Но агент быстро выдохся, потому что ему нечего было сказать, и он спешил перейти к теме, в которой чувствовал себя уверенно.
А еще он позволил себе эмоции. Это было ненужной роскошью в работе шпиона. Одно дело сыграть роль, и «Лерой» успешно с ней справлялся вначале допроса, а другое — настоящий срыв, какой произошел после нежелания Бергера говорить о том, о чем был готов рассказывать «наемник». А это означало, что у него существовала определенная программа, которую агент хотел отработать, однако ему не дали, и он посыпался. Причем, на тех вопросах, на которые мог дать ответы.
Агентства по найму были легальны, они имели хозяев, чьи имена не скрывались, а если настоящий владелец хотел остаться в тени, то был тот, кто стоял во главе его компании, прикрывая босса. К тому же наемники имели право обратиться в агентство за помощью, а для этого у них был псевдоним, канал связи и официальная форма запроса. Но «Лерой» отказывался дать эту информацию, как и информацию о своем детстве, потому что не имел отношения ни к одному из агентств, да и вряд ли вообще знал о них что-то конкретное. В допросной камере сидел, кто угодно, только не наемник-одиночка.
И всё это Бергер объяснил Чоу. Рик согласно кивал, когда капитан говорил об излишних эмоциях шпиона и о незнании своей легенды, но осторожно молчал и просто слушал, когда службист рассказывал об агентствах по найму, не желая еще больше оголять свои знания. Впрочем, Стен, посвящая полковника в то, чего он не заметил, больше рассуждал вслух, чем наблюдал за реакцией собеседников.
— И кто тогда сидит в допросной? — наконец спросил Чоу. — Сам эстерианец?
— Сомневаюсь, — ответил Бергер. — Я думаю, что это его человек. Вряд ли родственник, но тот, кому он доверяет. Этот «Лерой» хорошо разбирается в технике, но ни черта не смыслит в шпионской деятельности.
— Тогда надо было давить его дальше! — воскликнул Чоу, но службист отрицательно покачал головой.
— Это его территория. Заметили, как он быстро успокоился, когда я сказал про роботов и усилитель? В той части легенды, которая касается его работы на объекте, он уверен в себе. Ему даже не надо что-то придумывать, потому будет петь соловьем. Но я не хочу слушать о том, что он споет, я хочу услышать о том, о чем умолчит.
