Еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.
Котька и котик стали в конце концов друзьями. Несомненно, их соединяло некоторое сходство положений.
Котьке было четыре года; его отец служил в дворниках, и поэтому другие дети не хотели играть с Котькой: мамы запрещали им это. Котьке приходилось только глотать слюнки, когда ребятишки резвились во дворе. Положим, за воротами на улице пребывала другая веселая компания, которая ничего бы не возразила против присоединения дворницкого сына. Но «гуляться» с этой компанией Котьке в свою очередь запрещала его мама, знавшая лучшие времена.
Поэтому Котька был совершенно одинок, пока не встретил котика.
Котик тоже был одинок. О своих родителях он не имел ни малейшего понятия. Сестер и братьев у него не было. Собственно говоря, они когда-то были, но их частью раздарили в разные стороны, частью побросали за ненужностью в ставкиЄ, где заготовлялся лед.
Когда Котька и котик подружились, мальчик приютил у себя приятеля и стал кормить его чем Бог послал. Благодаря этому котик пополнел, и через неделю из него вышел вполне приличный, чистенький, сытенький котенок.
Во дворе жил «Михайлыч», или «профессор». Так ребятишки называли важного, серьезного бритого господина, который вечно занимался и почти никогда не приходил домой позже того часа, когда Котькин папа запирал скрипучие ворота. Когда Котька забирался на крышу флигеля, он постоянно видел «профессора» за столом, у окна во втором этаже противоположного строения; двор был узок, и Котька ясно мог рассмотреть книгу, лежавшую перед «профессором», и стоявшую рядом какую-то сложную машину.
К «профессору» каждый день приходили ученики-гимназисты и особенно студенты. Они нередко приносили с собой в мешочках лягушек или ящериц, пойманных где-нибудь в саду.
Один из учеников как-то зазвал Котьку к «профессору», и там сам «Михайлыч» показал мальчику «фокус»: лягушка была совсем уже дохлая, но когда «профессор» притронулся к ней двумя проволоками от своей машины, эта лягушка начала так дрыгать ногами, что Котьке стало страшно.
Ученики «профессора» с большим уважением смотрели на «машину», а особенно на ее обладателя, о котором шепотом говорили друг другу:
— О, это большая голова!
У «Михайлыча» была действительно большая голова, и Котьку это даже немного смешило.
— Совсем кавун! — думал он.
Но вообще он ничего не имел против «Михайлыча». Тот всегда ласково трепал его по голове, а котика покармливал булкой с молоком. Однажды он даже бросил котику кусок мяса и, глядя из окна, сказал почтительно стоявшему сзади ученику:
— Славный экземпляр. Я на нем намерен показать вам этот опыт. Стоит попытать.
— И вы надеетесь, Иван Михайлыч, что удастся? — робко спросил ученик.
— Н-да. Увидите, что он очнется.
И «Михайлыч» действительно «попытал».
Однажды, когда Котька сидел в дворницкой, «профессор» ласково взял котика на руки и унес его к себе. Там уже сидели несколько учеников.
«Профессор» обернул шею котика толстым «шпагатом», взял в руки один конец и дал другой молоденькому студенту.
— Гм… — осмелился сказать тот, заикаясь и робея. — Не лучше ли… было бы… прирезать?..
— Ах, нет, нет, — нетерпеливо возразил «Михайлыч», — ведь нужно, чтобы ни одна ткань не была разорвана. Неужели вы и этого не знаете? Мы дернем сразу, это не будет мучительно.
Котик ласково поглядывал на них веселыми глазками. У него были славные синие глазки; котик был еще так молод, что они не успели позеленеть.
«Михайлыч» и студентик плотно ухватили концы «шпагата» в руки, поправили петлю на шее котика и разом дернули…
Выбежав из дворницкой, Котька искал своего приятеля. Он забирался и в конюшню, и в погреб, и в сарай. Наконец он вылез через слуховое окно на крышу флигеля и оттуда увидел котика.
Котик лежал на столе у «Михайлыча», подняв лапки кверху, оскалив зубы и выпучив глаза. «Профессор», вертя в руках проволоки своей машины, злобно говорил:
— Ничего не выходит! Не хочет очнуться. Околел, абсолютно околел. Верно, проклятый ток недостаточно силен. Ну, делать нечего, нам придется просмотреть все это по книге и по рисунку.
Котька поднял с крыши осколок черепицы и швырнул его в окно. Котька был еще мал, но умел ловко кидать камнями. Стекло зазвенело, а «профессор» отчаянно вскрикнул и схватился за голову.
— Морока с этим мальчишкой, — кричал через минуту дворник.
1898