Забравшись в укрытие, она заперла на запор железную дверь. Она боялась, что Аглая найдет себе обувь. Впрочем, какой смысл иметь железную дверь с крепким засовом, если в доме есть огромные окна без решеток. Девочка скинула рюкзак и подошла к окну. Приподняла пластину жалюзи. Никого, жара, солнце. На заборе висят черные останки. Вот теперь Светлане совсем не жалко их, пусть Аглая хоть весь забор ими завешает. Она вспомнила оскал того мальчика, что догнал ее, и поежилась. Поежилась и почувствовала жажду. Ну а что, так бежать на жаре и в верхней одежде – ничего удивительного. Светлана полезла в рюкзак, думая о том, можно ли использовать палку с жабьим жиром против Аглаи. Наверное, она взбесится от этого. И девочка пришла к выводу, что если столкнется с чокнутой, то применит палку. Она достала бутылку фанты. Аккуратно и медленно отвернула крышку, чтобы сладкая жидкость из распухшей бутылки не залила все вокруг. Потом пила, пила, пила – ну и что, что фанта была почти горячей, ничего холодного тут не найти. А когда остановилась, чтобы сделать перерыв между глотками, вспомнила про Любопытного, давненько его не было слышно:
– Лю-у…
Раньше Любопытный отвечал секунд через десять после вопроса, теперь, когда девочка сходила за Черту и принесла пыль для периметра, уже через три-четыре секунды. Светлана подождала секунд пятнадцать и повторила:
– Лю…
Но никто не ответил. Она сделала еще пару больших глотков, ей хотелось есть. Закрыла бутылку, спрятала в рюкзак и… услышала шорох сверху. Она подняла глаза к потолку и застыла. Кто-то ходил по крыше депошки, как будто крался, как будто не хотел шуметь. И шагал он прямо над ней. Ну а кто это мог быть? Уж точно не птица. В помещении было жарко, душно, Света одета в куртку, но по ее спине пополз холодок. Она подтянула к себе палку, стараясь не шуметь.
«Какой дурак проделал в стенах такие огромные окна? Как мне их теперь защищать?» Она прислушалась: тот, кто ходил по крыше, затих. Ну и кто это мог быть, кроме долбанутой? Что делать? Что делать? Она лезет в карман. Нож! Достает его – да какой это нож? Он в нераскрытом состоянии помещается в ладошку. И лезвие болтается. Смешно говорить. Палка! Но Аглая сильнее, она сможет отобрать ее. Попробуй жабьим концом еще попади по этой чокнутой.
И снова шаги по крыше. «Мамочки!» Она опять глядит в потолок.
Девочка судорожно лезет в рюкзак, но там пустые бутылки, резиновые перчатки, узелок с монетками… Ничего, что может помочь. Разве что… Коробочка жестяная. Фикус! Точно. Света раскрывает коробку. Да, он придаст ей сил и быстроты. Она достает большой лист растения. О, он, кажется, чуть-чуть подвял. Уже не такой тугой, как тот, которым она пользовалась в прошлый раз. Света начинает быстро скидывать с себя одежду. Куртка, ботинки, штаны, майка – все летит на пол. Сок фикуса жирный, он напоминает по ощущениям детское масло, но это только сначала, а потом, когда кожа впитывает сок, на ней появляется ментоловая свежесть, именно этот «ментол» и придавал ощущение легкой невесомости, быстроты и силы. Все, до чего могли дотянуться руки, было смазано жирным соком удивительного растения. Девочка сразу почувствовала себя лучше, уже и жара не так доставала, и страх, что точил изнутри, поутих. Света уже не надеялась сегодня услышать нужный ей голос, она оделась, взяла в руки палку, закинула за плечи рюкзак – вдруг придется быстренько уходить отсюда – и присела у окна, выглядывая на улицу через жалюзи. Да, с фикусом было заметно легче. Вот только теперь ей очень хотелось есть. Она стала смотреть на потолок и ждать, что будет дальше, в принципе она готова была… подраться с Аглаей.
– Света-а…
«Господи, я что, зря потратила листок фикуса?» Девочка открывает глаза.
– Света, ты опять вся грязная, – замечает Колька. Он пальцем водит по синей руке старшей сестры.
– Вы умылись? – строго спрашивает она.
– Умылись! – с вызовом кричит ей в лицо братец.
– И зубы почистили! – добавляет Максим.
Ей тоже пора вставать. За окном еще не рассвело. На улице дождь, в квартире холодно. Еще не включили отопление. Раньше вставать утром для нее было целым преодолением – вылезать из-под одеяла в утренний холод. Но сейчас ничего подобного.
В ней были и силы, и энергия, чтобы допрыгнуть до потолка. Это все из-за фикуса. Но перед этим нужно выгнать отсюда братьев.
– Идите обувайтесь.
Они что-то болтали, когда уходили, а девочка вылезла из-под одеяла, вся синяя, в одних трусах, но холода совсем не чувствовала. Почти без разбега, всего с одного шага, легко и просто допрыгнула до потолка. Дотянулась фиолетовыми пальцами до старой побелки. Фикус! Фикус – это круто. Вот только есть очень хочется.
– Мартышка… – Виталий Леонидович стоял в нише торгового центра, там, где улица Восстания упирается в Невский, и говорил в телефон. – Ты мне нужен. Через час жду тебя, как всегда.
