Сила притяжения
Я, когда закончил институт, поехал по распределению в Калугу. И сослали меня в деревню такую, называется она Борятино. На границе с Брянской губернией, то есть это облученный после Чернобыля район. Сослали туда. Информации-то никакой не было. Врачи все оттуда разбежались. А у меня: институт заканчиваешь — год интернатуры. Врач-интерн. Ну, то есть врач, но вроде как не совсем врач. Салага.
И такая замечательная была больничка. Там районный центр где-то дворов на тридцать крестьянских. Развалюшка. Я уехал, а у меня жена в это время как раз должна была рожать в Астрахани. А связи вообще никакой. Связь только по рации. Приехал туда, значит, по сугробам. По грудь — снега. Человек южный, не привыкший к этому всему. Добрался до этой больницы, зашел в ординаторскую. Сидит мужик какой-то. Он потом оказался заместителем главного врача по лечебной работе. Он говорит: «Ты кто?» Я говорю: «Я хирург». — «Как зовут?» — «Андрей». — «В преферанс играешь?» — «Да». Такой крик: «А-а! Четвертый!»
В общем, они там сидели и ждали преферансиста. И началась достаточно интересная и насыщенная жизнь. Спал я на рентгеновском столе. Потом мне выделили палату. А я уже так привык к этому рентгеновскому столу, что перестраивался к нормальной кровати... Потом я в палате остаток прожил. Это было, наверное, недели три. Командировка такая. Еда, конечно... больничная. То есть суп из селедки — соленый. Кофейный напиток из овса. Я первый раз в жизни там попробовал. Я все их спрашивал, почему вы делаете овсянку из кофе? В общем, вот так.
И один из преферансистов там был гинеколог Рома. Он был специалист по женщинам всей этой деревни. У него такой гарем был. И его было очень трудно найти. И где-то, наверное, на третий день моего там пребывания случилась одна замечательная история. Звонок из родильного отделения: «Доктор, мы гинеколога найти не можем. Вы не можете подойти? У нас сложные роды».
Ну, ладно. Чего. Хирург, действительно. Пошел. Прихожу. Значит, такой зал — секционную напоминает. Бетонный пол. Стоит бабушка — акушерка. На ней черный фартук клеенчатый до пола, как у мясника. Белая шапочка на голове, но вязаная. И перед ней, выпучив глаза, стоит баба беременная. Враскоряку. И тужится. Я говорю: «Чего делаем?» — «Рожаем». — «А чего стоя?»
И тут мне эта акушерка начинает рассказывать о законе тяготения. Ну, что все к земле должно притягиваться. Изумительный рассказ. Я говорю: «Давно?» — «Ну, уже часа полтора». Она говорит: «Мы часто так рожаем, правда, не всегда успеваем ребенка поймать».
У этой бедной беременной вылезают глаза. Ну, в общем, я ее положил на кушетку. Как полагается. Залез туда, смотрю, а там — ягодичное предлежание. То есть попой ребенок… А это вообще проблематично. А чего я знал-то там по этому акушерству? Собственно то, что в институте цикл был, да и все. Ну, давай вспоминать. В общем, рожали мы. А у нее слабость родовой деятельности. Я ей капельницу поставил, начал стимулировать. В общем, через три часа мы родили мальчика. А сам я ждал информации от жены: родит — не родит. А связи никакой. Тяжелый ребенок был. И у педиатра сложный ребенок — с астмоидом. А педиатр — девчонка, тоже интерн, как я. Я говорю: «Срочно вызывай санавиацию». Она вызвала. Прилетела блоха эта, вертолет со стеклянной попой — прозрачный. И пока эти санавиаторы бегут в больницу, я бегу в этот вертолет. Сел туда, залез и говорю: «Я отсюда не вылезу. Везите меня в Калугу». И дальше мы забрали этого ребенка и полетели. Я первый и последний раз летал на такой блохе. Кроме того, что там прозрачное дно, где я сидел… под тобой — бездна, мне еще не хватило наушников. Я потом вибрировал еще в течение суток, ходил ничего не слышал. Потом вышел на связь, и мама сказала, что у меня родилась дочка. Вика. 15 лет назад это было.
Камызяк и Джигли
