Я знал, что еще многое предстоит сделать. Нам пришлось бы научить этих головорезов, что мы не потерпим их попыток диктовать, что делала или не делала КПО, независимо от того, сколько жалоб они подали на нас нашим властям, независимо от того, какое давление они оказывали на наших местных командиров, политическое или иное. По массовому исходу католических семей из нашего района я понял, что мы потеряли их доверие. Доверие, на возвращение которого ушли бы годы и даже больше. Однако я был полон решимости попытаться. Я снова задумался над словами тех инструкторов центра во время нашего обучения: «О нас будут судить по нашим действиям!»
Я мог видеть, что рядом со мной служило несколько офицеров КПО, которых следовало бы отправить обратно в центр, чтобы они выслушали эти мудрые слова. Теория заключалась в том, что КПО не терпит фанатиков. Практика была совсем другой. Что ж, я собирался попытаться изменить это любым возможным способом. Должны были быть времена, когда мне посчастливилось потратить свою жизнь в моих попытках что-то изменить. Я знал, что будет нелегко бросить вызов моим властям, когда это будет необходимо. Но это не должно было помешать мне в моих усилиях предоставить общественности справедливую и беспристрастную полицейскую службу, насколько это было в моих личных силах. На самом деле мне всегда нравился вызов. Однако в те первые дни я серьезно недооценивал, насколько далеко зайдут некоторые из моих коллег, чтобы сорвать мои усилия. Характер и масштабы предательства были тем, чему я был свидетелем, и позже мне пришлось бы страдать и терпеть без какой-либо поддержки. За все время моей службы в КПО мне больше никогда не удалось найти другого такого сильного руководителя, как Артур.
Однажды холодным февральским утром 1973 года я стоял на посту в блиндаже из мешков с песком у ворот участка. Я был вооружен пистолетом-пулеметом, моим любимым оружием в полицейском арсенале. Мне понравилась тренировка, которую мы провели по использованию пистолетов-пулеметов, и я фактически улучшил свои показатели по точности стрельбы с ним на дальней дистанции. Мне также понравился тот факт, что отдача от этого оружия была очень небольшой. Чтобы скоротать время в то утро, я решил попрактиковаться в обращении с оружием. Вынув магазин с патронами и сняв его с предохранителя, я перебрал различные варианты ведения огня. «Предохранение» — проверил я. «Одиночный выстрел» — проверил я. «Очередь», — проверил я. И снова «Одиночный выстрел»…
Я был так поглощен тем, что делал, что не заметил машину, подъехавшую к главным воротам. Только когда раздался автомобильный гудок, это привлекло мое внимание. По «счастливой» случайности, за рулем был тот же старший офицер полиции, с которым у нас с Артуром была стычка по поводу патрулей дружинников. Я взял магазин пистолета-пулемета с 9-миллиметровыми патронами и вставил его обратно в приемник магазина, прежде чем броситься открывать огромные стальные передние ворота. К сожалению, в спешке я не заметил, что пистолет-пулемет был взведен и готов к стрельбе, когда вставил обратно магазин. Старший офицер напал на меня. Я, мягко говоря, не был его любимым констеблем.
— Почему тебе потребовалось так много времени, чтобы добраться до главных ворот? — спросил он. Я не ответил.
— Почему у тебя за ухом ручка? — спросил он.
— Я всегда носил там карандаш, сэр, когда был электриком, — ответил я.
— Ты больше не электрик. Здесь мы снабдили вас карманами для ваших ручек. Используй их! — прогремел он. — И сними эти перчатки! — сказал он, добавив:
— В них вы не сможете должным образом обращаться с огнестрельным оружием.
В то утро он определенно был не в лучшем настроении. Он оставил свою новенькую машину припаркованной прямо за дверью и исчез внутри, оглянувшись на меня с презрением. Несколько минут спустя, когда я расхаживал взад и вперед перед участком, я заметил, что пистолет-пулемет в моей руке был готов к стрельбе. Рукоятка взведения была отведена назад и покоилась на шептале. Магазин был полон патронов. Предохранитель был снят! Я понимал, что мне нужно будет как можно быстрее обезопасить пистолет, но я был в панике и плохо соображал. Я попытался вспомнить совет инструктора о том, как именно сделать оружие безопасным. Я проверил, что переводчик огня стоит на одиночном выстреле. Так и было. Я не вынимал магазин. Это было моей большой ошибкой. Я знал, что в казеннике пистолета-пулемета нет патронов, поэтому я решил позволить рукоятке взведения медленно скользить вперед, удерживая ее между большим и указательным пальцами левой руки.
