Спустя месяцы мы были поражены, узнав, что Томми восстановил контакт с «Иксом»: он даже пригласил его и некоторых других своих бывших приятелей из ДСО приехать в Англию. Мы предупредили Томми, что это возобновление контакта закончится печально, что «Икс» — зло. Томми утверждал, что мы на самом деле не знали «Икса», что он был отличным парнем, на самом деле. Он напомнил нам, что он был крестным ребенка «Икса» на крестинах в Ирландской Республике. Томми не прислушался к нашим предупреждениям и продолжал свои отношения с «Иксом», несмотря ни на что.
Томми и не подозревал, что когда-то мы были так же близки к «Иксом», как он сейчас. Казалось, все это было так давно. В то время я бы согласился с Томми. Тогда «Икс» не был убийцей, не хладнокровным убийцей. Но теперь он был совсем другим, совершенно злым человеком, очень далеким от того дружелюбного, услужливого и уважительного персонажа, которого мы с Тревором завербовали и «вели» в течение многих лет. Человек, которому явно нравилось причинять боль своему собственному сообществу и который правил только страхом. Предупреждение Томми о том, что «Икс» вышел из-под контроля, оказалось чрезвычайно точным. Даже в то время он, конечно, не был образцовым источником, который исповедовал Специальный отдел. Я знал это; любой, у кого были источники, близкие к «Иксу» знал это. Он все еще был в центре моего внимания. Я оставил за собой право убрать его и послать к черту возражения Специального отдела.
Глава 10
Агент Уэсли
Во вторник, 1 октября 1991 года, Тревор и я были на ногах с 6.30 утра. Мы надеялись закончить и разойтись по домам около 11 часов вечера. Этому не суждено было сбыться. В этом не было ничего нового. В те дни было трудно составить расписание для чего-либо, не говоря уже о планировании общественной жизни. Наши подробные часы дежурства были всего лишь рекомендацией. Наш реальный маршрут определялся бы событиями каждого дня по мере их развития. Свободное время, чтобы провести его с нашими семьями, было редким событием.
В 10 часов вечера того же дня детектив по имени Хью, который находился в офисе уголовного розыска на Теннент-стрит, связался со мной. Позвонил анонимный абонент мужского пола и попросил срочно поговорить со мной. Мы с Тревором направлялись в офис Тревора в участке КПО Гринкасла. Я дал своему коллеге номер прямого телефона в Белфасте 700345. Мы давали этот номер всем нашим информаторам. Его было так легко запомнить.
Мы сидели в офисе уголовного розыска Гринкасла до 10.30 вечера, наслаждаясь желанной чашкой чая, когда зазвонил телефон. Тревор кивнул мне. Я поднял телефонную трубку. Я не узнал низкий голос на другом конце провода. Звонивший мужчина говорил грубым, почти гортанным тоном. Что касается анонимных звонков, то это был, пожалуй, самый зловещий подобный звонок, который я когда-либо получал.
Голос был, мягко говоря, леденящим душу. От него у меня по спине пробежали мурашки. Он говорил медленно и обдуманно. К тому времени, когда я понял, что этот человек предлагает мне свои услуги в качестве информатора, я уже очень скептически относился к его добропорядочности. Его тон был агрессивным, и в нем чувствовалась срочность. Я верил, что мы с Тревором столкнулись с возможной ситуацией «давай-давай».
Приводимый ниже отчет о том, что произошло в ту ночь и в последующие за ней даты в отношении этого человека, взят из записей в моих официальных записных книжках и дневниках, которые велись одновременно.
— Джонти, это ты? — спросил неизвестный звонивший.
— Да, — ответил я. — Кто говорит?
— Кен, — сказал он.
Это было все равно что вырывать зубы. Я уже собирался спросить его фамилию, когда он заговорил снова.
— Спасти жизнь, ты сказал, Джонти. Ты сказал мне позвонить тебе, если я смогу спасти чью-то жизнь. Что ж, я хочу спасти чью-то жизнь. Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.
— Извини, Кен, я не расслышал твою фамилию, — сказал я.
— Я ее тебе не называл, — ответил он. — Ты знаешь, кто это, — добавил он.
— Извини, Кен, но я разговариваю со многими людьми. Я не могу узнать твой голос, — сказал я.
— Кен Барретт, — ответил он.
