Брэтт Кахилл выбросил жевательную резинку в пластиковую корзину. Потянулся и хрустнул позвонками. В последнее время ему почти некогда было заниматься спортом. Он слишком устал. Проводя полные тревог дни и ночи, полицейский разучился управлять собой. Если он хочет продержаться до конца, надо сбавить темп, работать меньше. Однако ночь снова выдалась бурной, и он ничего не мог с этим поделать, приходилось шевелиться. Торчать здесь теперь — это занятие явно не шло ему на пользу. Однако предстояло еще столько сделать до завтра. Все организовать…
Дверь за спиной Кахилла отворилась; стараясь собраться, он встряхнул головой и уставился на вошедшую Аннабель О'Доннел. Ее волосы напоминали лианы, а глаза горели огнем, как у собравшегося на охоту хищника. Женщина была явно взволнована.
— Где она? — сразу же спросила Аннабель.
Кахилл взял свое пальто:
— В Трентоне, Нью-Джерси. Она шла по обочине, ее заметил один из водителей. Там о ней позаботятся.
Они быстро спустились по узкой лестнице и сели в машину Аннабель, способную передвигаться по занесенным снегом дорогам. По пути Кахилл рассказывал:
— Ее подобрали в час ночи, всю обмороженную. У нее шок.
— А послание?
— Как мне объяснили, конверт самый обычный, но с пометкой сверху «Детективу Аннабель О'Доннел, ДПНЙ».
— Он хочет обратиться к полицейским, которые расследуют его дело. Мы постарались, чтобы в новостях, попадающих в прессу, присутствовало только мое имя, это даст Тэйеру и остальным больше возможностей действовать.
Аннабель не стала добавлять, что это было сделано по совету Бролена.
Кахилл посмотрел на нее:
— В любом случае, конверт был приколот большой булавкой прямо к соску. Девушка, словно зомби, двигалась по дороге и даже не стала прятаться. Сейчас ей занимаются, а местные полицейские ждут нас.
Аннабель надавила на педаль акселератора.
Проехав под позолоченной колокольней Трентонского Капитолия, машина подкатила к больнице. Полицейский в униформе ждал их снаружи, куря сигарету. Он был высоким и обладал мускулатурой кетчера.[29] Зеленые глаза внимательно рассматривали проходивших мимо. Приблизившись к Аннабель и Кахиллу, он пожал им руки:
— Привет. Помощник шерифа Хэннек. — Подавая руку Аннабель, он оглядел ее с головы до ног. — Идемте, девушка находится на втором этаже. Только что установили ее личность.
— Быстро, — удивился Кахилл.
— Удача. Она состояла на учете: как-то угнала в Филадельфии тачку, а недавно позвонила ее мать и сообщила властям, что дочь пропала. Полтора месяца назад.
— Есть идеи, где она могла быть все это время? — спросил Кахилл, зная, что этот вопрос пока точно останется без ответа.
— Нет, будем допрашивать друзей, выяснять. Она живет в Филиппсбурге, недалеко отсюда.
Шагая чуть позади, Аннабель прислушивалась к разговору двух мужчин. Ее не оставляло убеждение, что ни один из друзей не виделся с девушкой после ее бегства. Бобу нравилось держать жертвы возле себя. Долго. Это доказывали даты на фотографиях, нанесенные автоматикой цифровой камеры или ручкой, — иногда они на несколько месяцев отстояли от момента похищения. Фотографии Спенсера Линча и Лукаса Шапиро этим не отличались; данная особенность была характерна для последнего случая — сорока девяти негативов, сделанных Бобом.
— Ее подвергали насилию? — спросила Аннабель.
Хэннек повернулся к ней. Его глаза были очень ясными, и в них читалась тревога.
— Ее не насиловали, во всяком случае, док, который ее осматривал, не обнаружил ни вагинальных, ни анальных разрывов. Правда, он не слишком… заглядывал вглубь, девушка ведь в таком состоянии… Как будто… ее сознательно свели с ума. Как такое возможно?
Никто ему не ответил. В лифте Хэннек продолжил:
— У нас появились первые результаты токсикологической экспертизы. Охренительно то, что в крови у нее ничего нет, по крайней мере никаких следов лекарств или медикаментов. На теле несколько царапин, синяков, ничего существенного. Этой девушке воткнули в сосок булавку и отправили на ночную прогулку в чем мать родила.
«Как у Спенсера Линча, — подумала Аннабель. — Раздетые девушки. Хотя Линч пичкал их лекарствами и насиловал. А потом снимал скальпы. Что же с ними делал Боб?» Аннабель показалось, что она разбирается в повадках учителя и ученика. Маэстро, обучающий смерти, не нуждающийся в уловках, действующий, сеющий страдание, и его подручный — новичок, пользующийся всеми возможными способами, чтобы постигнуть квинтэссенцию зла. Боб творил идеальные преступления. Несколькими часами раньше, засыпая, Аннабель не переставала думать об этом. Зачем он собрал скелеты в вагоне? Перетащить туда и спрятать трупы было бы логично, но почему именно скелеты?
— Некоторые ее ногти сломаны, и она почти ничего не ела. Хотите знать мое мнение? У нее крыша съехала на фиг.
— Сколько ей лет? И как ее зовут?
— Она называет себя Тэйлор. Ей семнадцать.
Аннабель в бешенстве сжала кулаки:
— В конверте было какое-нибудь послание?
Хэннек мрачно кивнул:
— Оно там, наверху. Я его принесу.
