Нескладный долговязый мужчина в оливково-зеленой полицейской форме открыл дверцы у самых моих ног, ослепив меня вспышкой солнечного света, видимо, последовавшего за бурей.
– Пресвятая… – Круглые глаза полицейского широко раскрылись над маской. – Она жива!
– Что?
Рядом с ним появилось упитанное мужское лицо.
– Девочка, у которой не было пульса. Она жива.
– Но…
– Посмотри на нее.
Они смотрели на меня с таким видом, как будто у них на глазах поднимался из могилы чей-то разлагающийся вздутый труп.
Булькающий человек рядом со мной сипло вдохнул воздух и затих. Я почувствовала холодок на коже, будто ветерок поднялся к крыше кареты скорой помощи и прошел через нее, исчезнув в потоке желтого света.
– Человек рядом со мной только что умер, – услышала я собственный голос.
Две медсестры в масках и шляпах, похожих на гигантские таблетки аспирина, везли меня на каталке по белоснежным коридорам больницы. По обе стороны теснились парусиновые койки – временные кровати для лихорадящих жертв гриппа, которые лежали, свернувшись калачиком, на боку, кашляя кровью. Я видела скулы, покрытые коричневато-красными пятнами, и лица неестественного красновато-фиолетового цвета, что, как и черные ступни, указывало на конец. Мои ноздри обжигал запах обеззараживающих моющих средств.
Одна из медсестер, полная немолодая седоволосая женщина, взглянула на меня поверх маски.
– Опусти голову, юная леди. Ты чудом осталась в живых. Давай постараемся сохранить тебе жизнь. – Она выглядела усталой, и это обессиливало меня. – Вокруг мор, милая, так что постарайся выздороветь поскорее, прежде чем тебя убьет эта больница.
Они вкатили меня в одну из смотровых палат, но одетый в белый халат мужчина с маленькими глазками замахал руками и закричал:
– У нас нет места! Ее придется положить в коридоре.
– В нее попала молния, – пояснила плотная медсестра. – Это не грипп.
– Места нет. Положите ее в коридоре.
Медсестры выкатили меня за дверь и повернули за угол. Я схватилась за каталку, чтобы не соскользнуть и не удариться, как во время поездки в карете скорой помощи. Здесь тоже со всех сторон лежали жертвы гриппа. Я почувствовала во рту гнилостный вкус. Мне показалось, что мы не меньше пяти минут двигались по этим смрадным коридорам, заполненным корчащимися и сипящими людьми.
Наконец медсестры запихнули каталку в какой-то темный угол. На соседней каталке я увидела черную стопу с привязанной к большому пальцу биркой, но недостаток света не позволял мне разглядеть все тело.
Я сжала холодную руку медсестры.
– Моя тетя здесь?
– Не знаю, милая.
– Пожалуйста, найдите ее. Ее зовут Эва Оттингер. Она работает на верфи.
– Я позабочусь о том, чтобы с ней связались. Лежи здесь и отдыхай. Тебя скоро осмотрит доктор.
Медсестры ушли, бесшумно ступая мягкими подошвами, оставив меня в темноте наедине с пальцем черной ноги с биркой и зловещим хором задыхающихся жертв гриппа, который эхом отражался от больничных стен.
– Где моя племянница? Мэри Шелли! Мэри Шелли Блэк!
Моргнув, я открыла глаза и увидела бегущую ко мне тетю Эву в засаленной рабочей одежде. Белокурые волосы развевались, очки высоко сидели на носу, марлевая маска вздымалась и опадала от учащенного дыхания. Тетя была в гневе. Как ни странно, ее ярость я ощущала на вкус – металлический вкус нагретой в духовке вилки.
Она стиснула край моей каталки.
– Моя сестра умерла, дав тебе жизнь, не для того, чтобы ты от нее отказалась. Как ты смела наплевать на память матери?
– Прости…
– Я день и ночь переживаю, чтобы ты не умерла от гриппа, а ты лезешь в самое сердце грозы!
– Перестань кричать.
–
– Пожалуйста. Больные люди пытаются уснуть.
Я схватила ее за руку пальцами здоровой кисти.
Мое прикосновение мгновенно подействовало на нее.
Металлический привкус исчез, сменившись сладким, легким и воздушным ароматом, напоминающим взбитые сливки. Ее плечи опустились. Она всмотрелась в мои пальцы на своей руке. Я кожей ощущала изучающий взгляд ее карих глаз за стеклами очков.
– Что? – спросила я. – Почему ты так смотришь на мои пальцы? Это моя здоровая рука.
– Ничего. Я… – Она прикрыла веки, и я услышала счастливый вздох, выпорхнувший из приоткрывшихся под маской губ, как если бы я дала ей успокоительное. – Просто я не хочу, чтобы ты умерла.
Облизнув сухую растрескавшуюся губу, я попыталась сообразить, как рассказать ей, что случилось, когда я действительно на короткое время умерла.
– Библиотека во время карантина работает? – спросила я.
Ее глаза раскрылись.
– С чего это вдруг ты спрашиваешь о книгах? Все, что тебя должно интересовать, – это выздоровление.
– Мне просто интересно, существуют ли книги, в которых описывается возвращение из мертвых.
– Сейчас тебе не следует читать ужасные романы.
– Я имела в виду не роман, а научную книгу, в которой рассказывалось бы о том, что обычно происходит, когда люди умирают на короткое время, как я. Мне любопытно, нормально ли то, что со мной случилось.
Она подняла брови:
