Во власти черных птиц полностью

Его слова подействовали на взвинченную тетю подобно целительному бальзаму.

Ее плечи опустились, а грудная клетка поднялась и опустилась с умиротворенным вздохом.

– Я об этом и не подумала. Пожалуй, ты прав.

Она снова подошла к «кадиллаку» и села на сиденье.

Я расположилась рядом с ней, покачивая болтающимся у меня на запястье кошельком. Джулиус помог мне подобрать подол юбки, чтобы не прихлопнуть его, закрывая дверцу, а затем обошел машину, направляясь к водительскому сиденью.

Полицейские на противоположной стороне улицы вышли из дома, неся на носилках тело, накрытое простыней, из-под которой виднелись длинные рыжие волосы.

Тетя Эва отвела глаза, в которых была боль.

– Это миссис Теннелл. Это она обнаружила тебя мертвой во время грозы, Мэри Шелли. Бедняга. У нее пятеро детей.

Я вонзила ногти в бисер на своем кошельке.

– Я должна была поблагодарить ее за то, что она мне помогла. И опоздала.

– Ты ничего не можешь поделать. – Джулиус сел на водительское сиденье и захлопнул дверцу. – Перестань об этом думать.

Взревел двигатель, и Джулиус повел родстер на юг, в самое сердце Сан-Диего.

Мы проезжали мимо домов, витрин магазинов и черных карет скорой помощи. На тротуаре перед белоснежным, как свадебный торт, домом лежали три тела чернично-синего цвета, одетые в ночную одежду. Трупы покоились под уличным фонарем, и казалось, что живые вышвырнули мертвых, как мусор. Я наклонилась вперед и прижала ладони ко лбу, преодолевая тошноту.

– Я слышал, что немцы протащили грипп в Соединенные Штаты через аспирин, – произнес Джулиус.

Я сглотнула желчь.

– Это просто очередная антинемецкая пропаганда.

Тетя Эва пнула меня ногой в лодыжку:

– Придержи язык.

– Я не пытаюсь показаться врагом Америки, – продолжала я, – но слухи об аспирине – полная нелепица. Грипп – это болезнь, передающаяся воздушно-капельным путем. Немцы, конечно, могли бы использовать грипп как оружие, но для этого им пришлось бы прислать сюда корабли, забитые больными немцами, которые принялись бы на всех нас кашлять. Но грипп убивает быстро и совершенно без разбору, и поэтому все на таком корабле умерли бы раньше, чем он вошел бы в американскую гавань, как жертвы Дракулы на Деметре.

– Она всегда так спорит? – спросил Джулиус.

Тетя Эва кивнула:

– Боюсь, что да.

– В точности как мой брат.

Слабая улыбка тронула мои губы под маской.

Рядом взвыла очередная сирена.

Заядлая задира Смерть дышала мне в затылок, наступая на пятки, предостерегая: «Не теряй попусту ни секунды. Если ты хочешь чего-то добиться, пока еще жива, тебе лучше поспешить. Я близко».

Джулиус остановил машину перед скобяной лавкой на Пятой авеню. Магазинчик втиснулся между игрушечной лавкой и рестораном, из которого доносился аромат сочных, жаренных на решетке гамбургеров. Вывеска над заведением гласила, что оно специализируется на «Стейках Свободы», что в переводе с параноидального на английский означало: «Мы не хотим произносить слова, которые имеют хотя бы отдаленно немецкое звучание, например гамбургер. Мы настроены проамерикански. Клянемся!»

Войдя в стеклянную дверь, мы оказались на темной внутренней лестнице, загудевшей от стука каблуков наших модельных туфель, когда мы начали подниматься. Наверху нас ждала еще одна дверь – простая, выщербленная и коричневая. Джулиус постучал.

Какая-то девушка приотворила дверь и высунула в щель голову без маски. Она была старше меня на год или два, не больше, а ее длинные золотистые локоны были увенчаны сверкающим драгоценными камнями обручем. Ее глаза были подведены черным карандашом, а губы накрашены темно-красной помадой.

– Привет, Джулиус. – Она приоткрыла дверь чуть шире, что позволило нам увидеть ее винного цвета платье и большую грудь, которая контрастировала с невинной прической в стиле Златовласки. – Я не знала, что ты приведешь двоих гостей.

Джулиус снял шляпу:

– Слишком много участников?

– К сожалению, нет. Вовсе нет. Фрэнси умер на выходных. Мы не уверены, что Арчи и Хелен все еще живы. В понедельник Рой видел возле их дома скорую.

Джулиус нахмурился:

– Это пугает.

Мы вошли в тускло освещенную пустую прихожую, и девушка закрыла дверь за нашей спиной.

– Добро пожаловать. – Она протянула руку тете Эве. – Я Лена Абберли.

– Я Эва Оттингер. А это моя племянница, Мэри Шелли Блэк.

– Ага! – Лена пожала мне руку и улыбнулась Джулиусу. – Джулиус, ты привел свою музу. В священной студии мистера Джулиуса Эмберса, фотографа-спиритуалиста, обитает красота.

Я покраснела и выпустила ее руку, ощутив какой-то резкий и горячий вкус.

– Я не знала, что он собирается поместить меня на тот плакат.

Она подмигнула мне: