Саша открутила крышку, выдавила себе на пальцы немного мази и коснулась его груди, потом поднялась к шее. Ему было больно, но в то же время хорошо. А когда руки легли на живот, Дар не выдержал. Он склонился и поцеловал ее. Руки Сойкиной так и лежали на животе художника. Девушка застыла на месте, даже дыхание задержала, а тем временем губы Дара дотрагивались осторожно, но потом Саша ощутила язык, тот прошелся по ее нижней губе.
— Что ты делаешь? — кое-как выдавила из себя.
— Целую.
— Дар, уходи…
— Саша, пожалуйста, не гони.
Но она отстранилась и поспешила скрыться в ванной.
Два дня прошли в заботах о горе-художнике. А на третий Дар уже смог рисовать. Да и снова зарядил дождь, поэтому до обеда они просидели в мастерской. Саша сидела в белом кресле-мешке. Ее волосы были красиво собраны на затылке, на шее и частично плечах красовалось многослойное украшение из монеток, прикрывающее грудь. На бедрах — полупрозрачное парео.
Дар рисовал несколько часов, все что-то подправлял, менял, дополнял, а Саня то любовалась дождем, то клевала носом, все же сидеть в одном положении так долго — весьма снотворное занятие.
— Сойкина, не спи, — выглянул из-за холста.
— А ты малюй быстрее. Честно говоря, я уже не могу… хочу есть, спать, а до этого потренироваться. И мы договорились. Сегодня последний день.
И сейчас же что-то упало на пол. Мастихин… как выяснилось. На паркете остался след белой краски.
— Блин… — Дар резко поднял инструмент и швырнул к остальным на стол. — Закажу я тебе билет вечером, — процедил сквозь зубы. — Все… закончили. Можешь идти.
Саша встала, потянулась. Монетки нагрелись и теперь почти не ощущались кожей. А Дар сдвинул мольберт в сторону и воззрился на девушку. В нем уже кипело все, как хотелось взять девчонку, но не силой, хотелось, чтобы она сама желала того же. Эти два дня она касалась его. Когда тело перестало болеть, так вообще каждое прикосновение превратилось в сладкую пытку. Сегодня Саша уже не стала трогать, лишь спреем попшикала, что расстроило, даже разозлило. И вот… заговорила об отлете.
— Позволь, — подошел-таки к ней, — снять бусы, — и расстегнул замочки.
Ее грудь… Это нечто. Небольшая совсем, но до чего красивой формы. И симметричная.
Руки художника легли на талию, через тоненькое парео Дар ощутил горячее тело. Саша все-таки пошла у него на поводу и теперь на лобке красовался небольшой ровный треугольник волос.
— Ты очень красивая, Сойка…
— Не называй меня так, — подняла на него взгляд.
— Почему?
— Так меня называет только Жаров. И больше никто.
— С чего вдруг у него эксклюзивные права? Я тоже хочу называть тебя Сойкой, — а пальцами тем временем медленно водил по ее бедрам, захватывал поясницу.
И почему-то не хотелось бежать. Саша стояла словно парализованная. Эти дни не только для Дара были особенными, но и для нее. Трогать его оказалось очень даже приятно, притом видеть напряженный взгляд и разочарование, когда процедуры заканчивались. Что-то изменилось, в них обоих. Из художника выветрилась вся похоть, злорадство, а Саша вдруг перестала его ненавидеть.
— Для тебя я «детка»… Сойкина… Разве нет?
Но вместо ответа последовал поцелуй. Дар прижал к себе, чтобы не убежала и поцеловал. А Саша не побежала на сей раз, ноги стали словно ватные. И даже целовался этот человек не так, как остальные. Дар словно изучал ее рот, медленно детально. Потом прихватил зубами за нижнюю губу, оттянул слегка и тут же провел по ней языком. Саша очнулась, только когда художник усадил ее обратно в кресло-мешок.
— Дар, перестань, — прошептала от бессилия. — Ты гробишь мою жизнь…
— Не говори так, — коснулся губами ее щеки, потом подбородка, — я всего лишь хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты не отталкивала.
В следующую секунду он легонько толкнул Сашу вперед, чтобы та легла на спину. И девушка ощутила влажные поцелуи на груди, потом на животе. А Дар опускался все ниже.
— У тебя закончились месячные? — обдал горячим дыханием лобок.
— Да, — вырвалось само по себе.
И его язык осторожно прошелся от клитора до промежности, потом так же медленно вернулся обратно. Саша ничего не смогла сделать, она откинула голову назад и прикрыла руками лицо. Стало стыдно, но и желание возникло непреодолимое. А Дар приподнял ее ноги, прижал их к животу, после чего снова опустился вниз. Каждое касание губ, каждое движение его языка взывали в девушке желание одновременно подчиниться и провалиться сквозь землю. Ведь это Дар! Тот, кого она просто обязана презирать! А что же творит на деле?
Но вот мужчина проник языком внутрь и начал откровенно вылизывать, не забывая иногда прикусывать. Саша не смогла больше терпеть, она запустила пальцы ему в волосы.
— Хватит, пожалуйста, — простонала.
И Дар прервался, но только чтобы поцеловать ее, а вот пальцы продолжили ласку. Дар ввел сначала один, потом второй.
— Я хочу, чтобы ты кончила, — заглянул ей в глаза.
Он ускорился, большим пальцем при этом накрыл клитор. А Саша снова запрокинула голову назад и стиснула зубы.
— Ты ведь уже готова.
