– Угомонись. Даже, если вырвешься, все равно далеко от меня не убежишь, – повернул в сторону свою голову, проехавшись скулой по моей щеке, и прошептал мне около уха.
От его близости, звучания, обращения, поведения, всей ситуации в целом ощутила прилив омерзения. Чувствовала, как противные мурашки побежали от ног к голове. Осязала, как пронзительное отвращение разливается по венам, превращая мою отравленную кровь в черные сгустки, напоминающие испражнения. Припадочно содрогалась, когда ядовитые метастазы распространялись по всем жизненно важным органам, разнося по организму тухлое зловоние.
Подонок!
Если до этого момента я еще тешила себя, что он, может быть, не так уж и плох, каким хочет казаться на самом деле, то после сегодняшнего я окончательно убедилась, что он сволочь и не имеет при себе никаких нравственных принципов.
Открыла воспаленные веки из-за невыплаканных слез и встретилась с его взглядом.
Буду противиться?
Нет… Иначе будет долго меня здесь держать. Не думаю, что он хочет причинить мне вред.
Опустила свои руки по швам и безэмоционально безжизненным взглядом уставилась на него в ожидании.
Мигающий белый свет от тусклой люминесцентной лампы и неоновые синие огоньки делали его черты лица зловещим. Острые скулы, прямой нос, брови вразлет нахмурены, а из-под упавшей челки выглядывают штормовые глаза… большие синие глаза, которые, казалось, намертво вцепились в мои, выгрызая склеру. Смотрел так, словно вызов мне бросал.
Ты и вправду идиотка, Алина. Митя во всем был прав.
– Доигралась?
В мужском голосе сквозит желание… желание овладеть мной, желание потреблять… перекрутить в своей мясорубке и выплюнуть утилизированные объедки.
– Признайся, ты же специально меня провоцировала?
С виду я с равнодушием в глазах еле уловимо заломила вопросительно бровь, но внутри… внутри меня все к чертям сносил ураган под названием потрясение.
Что несет этот тип?!
– Тебе нравится меня доводить? При щегле том, при Тимуре полчаса назад! Управлять мной! Дразнить! Пацану с первых минут дарила взгляды… – сильнее навалился на меня и прижал ладонь ко рту, елозя ей по моим губам. – Бросилась вслед за ним, когда ушел. Устроила его сюда! Позволяешь ему торчать у себя в кабинете! Вальяжно валяться около тебя на диванах! Дерзить мне при нем! Дерзить мне! Крутить своим хвостом… – его голос упал, выдавая хриплые частоты. – Скажи, ты совсем глупая? – с бешенством сверкнул на меня глазами.
Наверное… я сегодня это слышу уже не первый раз в свой адрес.
– Такие невинные глаза, – наклонил голову, и в первый раз так зачарованно откровенно смотрел на меня. – Но только с виду… – просачивается из него издевательский голос. – Столько в них спрятано… столько кроется. Столько потусторонних чертей, – хмыкнул, оттягивая вверх уголок своих губ. – Познакомишь хоть с одним из них?
Задает вопросы, но ответы он слышать не хочет. Продолжает зажимать мой рот, и с каждым своим вопросом надавливает на него сильнее, словно давая понять, чтобы не смела издавать ни звука.
– Скажи мне, помимо Тимура тебя еще пялит этот щегол? Я просто не понимаю, что тебя с ним связывает! С Тимуром ясно… Тимур никогда бы не посадил бабу в свое кресло. Зная его, как относится к ним… – широко заулыбался. – Чем его зацепила? М? А он? Он же с той телкой прям перед твоим носом! Тебе деньги нужны? Так у меня их много! Какого черта ты с ним? Давай со мной! Я тебя хочу! И не заливай мне про муженька своего. Нет его! А был бы, то я давно бы уже за это время хоть раз его увидел, – бессвязно шепчет с мерзкой полуулыбкой.
Начала содрогаться в неконтролируемом, пропитанном горечью смехе. Медленно прикрыла глаза и ожидала, когда он отпустит меня.
Не говоря, кто ты, хотела добиться уважения? Получи и распишись… Смалодушничала ты, Алина. Такому, как Волошин, нужно сразу было говорить, кто твой муж.
Муж… Как бы этот теперь муж нас с Димой обоих не убил.
– Давай, детка. Отпускаю, но не рыпайся! Я тебя в один шаг догоню.
Убегать? Неееет… Теперь не дождется!
Разлепила веки и легко кивнула, давая ему добро.
Сегодня сценарий принял более крутой оборот, нежели в первую нашу с ним встречу. Сегодня он целиком сорвал всю мою сдержанность с резьбы. Не получится с ним по-хорошему. Я ненавижу по-плохому, но тут иначе никак… Его неадекватное поведение наталкивает только на одно. На грубость! Прямолинейности было достаточно в моих словах, но он не услышал меня. Ну или не захотел понять.
После недолгого раздумья и гляделок друг другу в глаза, он наконец-то отталкивается от стены одной рукой около моей головы и отстраняется от меня шаг за шагом, давая облегченно перевести дух.
Зарылась лицом в ладони и наклонила голову. Смех поднимался из глубин, подбираясь к груди, подкатывая к горлу, перекатываясь и щекотно играясь во рту, но в конечном итоге легкий, тихий, еле шелестящий вырывался наружу.
