Старость рыцаря это не слабость, это опыт, которого нет у других, ведь молодые воины бросают службу как только появляется такая возможность, аристократы же, даже и не думают лично получать опыт в боях. В отличие от меня, прожившего на острие меча всю свою жизнь и теперь пришло время получать с этого дивиденды.
Поздняя, жутковатая и к тому же очень холодная ночь совсем вроде бы не располагала к разговорам. Но, наверное, из-за давящего чувства страха Мила не могла заснуть и продолжала шёпотом донимать Джун уже целый час. Старшей наложнице, конечно, уже давно хотелось прикрикнуть на неё и, что уж греха таить, даже стукнуть кулаком по лбу эту бестолочь. Но её мелко трясущиеся губы в неярком свете лампы, то ли от страха, то ли от холода, вызывали какое-то странное чувство жалости к этой мелкой и хитрой девчушке.
— Джун, почему ты считаешь, что они придут именно сегодня ночью? — нервно теребя подол платья, спросила Мила, одновременно попытавшись укутаться в тёплый халат поплотнее.
— А ты думаешь, что Эри сегодня случайно не вернулась домой? — раздражённо ответила Джун. — Дождалась ведь всё-таки момента, когда их вдвоём с Кари на рынок оправим с кругленькой суммой серебряных монет кошеле. Да ещё так ловко и бесшумно исчезла, без единого крика. А ведь там, на рынке, повсюду стоят городские стражники, уж где-где, а там они за порядком следят и даже карманникам особенно ловким почти каждую седмицу спину плетями отходят.
— А может, её всё-таки схватили эти мерзкие головорезы Торлика, — с сомнением в голосе спросила Мила, — может, они как-то прознали, что монет будет много?
— До чего же ты доверчивая или, скорее всего, глупая, — зло ответила Джун, — она им наверняка всё это сама и рассказала. Эри ведь уже давно начала между нами эти разговоры про то, что господин Ирчин уже точно не вернётся и пора бы искать себе нового хозяина!
— Да что там говорить, все об этом думали, — понурив голову, произнесла Мила, — когда из того похода вернулись только старшие офицеры, какие только мысли в голову не лезли.
— Слушай, ну чего ты спокойно не сидишь, сколько раз тебе говорить, — уставшим голосом сказала Джун, — ну если не придёт никто, так это же прекрасно. Если я ошиблась, то поутру просто аккуратно уберём фиал в сейф господина Ирчина и всего-то.
— Джун, а ты уверена, что они не заметят ту нить? — нервно спросила Мила.
— А не ты ли её чуть не задела, когда мы уходили, а? — строго спросила Джун. — При свете лампы тонкую шёлковую нить им точно не разглядеть, и стоит только задеть её, как фиал упадёт со стола и разобьётся. А дальше остаётся только надеяться и уповать на императора.
Тишина продлилась хорошо, если десять минут, а Джун тем временем уже начала потихоньку дремать.
— Джун, извини, конечно, но объясни мне, почему ты тогда не отговорила девчонок остаться? — неуверенно подбирая слова, спросила Мила. — Они же явно сомневались, как поступить, неужели ты считаешь, что им удастся найти достойного хозяина и новый дом?
— А почему ты не ушла тогда, а?
— Не знаю даже, наверное, оставалась где-то глубоко внутри меня надежда, что господин Ирчин всё равно вернётся, несмотря ни на что. Глупо, конечно, но даже сейчас я на это надеюсь, — совсем расстроенным голосом сказала Мила, — да и кому я там нужна, что в деревне, что здесь, только если подстилкой к этим мерзким разбойникам, да и то, думаю, это ненадолго.
— Вот поэтому и не стала отговаривать, ведь я уже была на их месте, только у меня ещё и четыре ребёнка на тот момент в «приданом» были. Ни одной даже медной монеты на еду не оставалось. А эти дурные квочки, стоило только отморозкам Торлика у нас мясных коров выкрасть ночью, панику развели. Их господин ещё и не прошло нескольких месяцев, как пропал без вести, а они уже более теплое местечко искать решили. Ты же не думаешь, что они это внезапно сорвались с насеста? Нет, они давно это обдумывали и подыскивали варианты потеплее.
— Ну да, были такие разговоры, но мне все эти замечательные варианты сразу казались слишком сильно мёдом измазаны, чтобы вонь от помёта нурглов не сразу в нос ударяла.
— А ведь это мы ещё даже на еде экономить не начинали, не говоря о настоящем голоде. Когда ради медной монеты побираться приходится. Или и того хуже… Ведь этим молодым девкам невдомёк, что с ними повеселятся, а когда их обрюхатят, то сапогом под зад, и гуляй на все четыре стороны…
Разговор прервал звон разбиваемого оконного стекла. Следом о деревянные доски пола ударили тяжёлые сапоги. Грабители, конечно, в меру своих невысоких навыков пытались не шуметь, но в звенящей тишине ночи это им не особо удавалось. Буквально через минуту скрипнул стальной засов на входной двери и звук множества шагов стал более отчётливым.
— Тише, чё ты как нургл голодный шумишь, бестолочь, — прошипел кто-то на первом этаже.
Шаги постепенно стали приближаться к гостиной и к лестнице, ведущей на подвальный этаж. Через пару мгновений тишину нарушил звук разбивающегося на мелкие осколки стеклянного фиала, а следом отчётливый звук удара по бестолковому затылку.
— Ну чё же ты творишь, Нурик, щас всех разбудишь, идиот, — прозвучал злой, пропитый голос.
— А чё я-то, это не я, — промямлил молодой голос.
