По делу о падении Риги была назначена следственная комиссия, арестовавшая в Режице и Двинске нескольких красных командиров, неудачно оборонявших Ригу. В составе самого советского правительства произошли перемены, так как часть «правительства», в частности – комиссары Бейка, Линде и Ленцман по пути из Риги подверглись нападению партизан, действовавших в тылу красных войск. Перепуганные комиссары сбились с дороги и вместо Режицы попали в Псков, а затем уехали в Петроград, откуда решили не возвращаться до более счастливых времен.
С окончанием в 1920 г. Гражданской войны военно-политическое противостояние Белой и Красной России не кончилось. Белым удалось сохранить и эвакуировать за рубеж боеспособную армию, которая при определенных условиях могла вновь выступить против вооруженных сил большевистской России. Особое значение имело то, что костяк Белой армии – офицерский корпус, в котором многие были офицерами и генералами Генерального штаба[36] – в новых и довольно сложных условиях сохранили свой моральный дух и профессиональные качества.
Большевистское правительство России отнюдь не недооценивало возможности возобновления боевых действий со стороны Белой армии, равно как и интервенции со стороны западных держав и в свою очередь всячески укрепляло Красную армию.
Пока же и та и другая сторона вели активную разведывательную деятельность и приступили к тайным операциям подрывного характера. Лидеры Белого движения стремились использовать неустойчивую политическую и экономическую обстановку в России, недовольство населения, рассчитывая вызвать масштабное повстанческое движение, что помогло бы возобновить борьбу против Красной армии и советского строя. Волнения, главным образом, крестьянские, действительно вспыхивали на протяжении 20-х годов, однако вызваны они были не действиями извне, а внутренними причинами, и участие в них белых эмигрантов не было заметным.
Гораздо бо́льшие неприятности советскому руководству доставляли нападения на пограничные районы – особенно на Дальнем Востоке – небольших, но хорошо организованных белогвардейских отрядов. Но и они успешно отражались частями погранохраны и Красной армии: ни военного, ни политического успеха они не имели. Единственно заметными политическими событиями со стороны Белой эмиграции, – и то скорее спонтанными, чем спланированными центром, – были убийства советских дипломатов за рубежом: Воровского в Лозанне в 1921 г., Теодора Нетте под Ригой в 26-м, Войкова в Варшаве в 27-м.
Действия советского руководства были более «результативны». В системе ГПУ был сформирован специальный «иностранный» отдел (ИНО ГПУ), преобразованный в 1937 г. в ЗОЦ («заграничный оперативный центр»), в задачу которого входило, в частности, физическое устранение лидеров Белого движения. Один за другим были уничтожены генералы П. Н. Врангель (1928), А. П. Кутепов (1930), Е. К. Миллер (1937), а также менее заметные фигуры (генерал Покровский в 1924 г., полковник Аргунов в 1932 г. и др.).
Если в отношении генералов Кутепова и Миллера террористические акты были проведены открыто (оба были похищены на глазах их спутников и вскоре убиты), то в отношении генерала Врангеля многое остается неясным. В военно-исторических трудах принято говорить о его смерти в результате «странных обстоятельств», «загадочной болезни», хотя в Брюсселе, где скончался генерал Врангель, о его смерти еще даже в 1990-х гг. эмигранты говорили более определенно: отравлен большевистскими агентами.
…Время шло. Красная армия всё более укреплялась, в то время как Белая армия всё более и более теряла свою боеспособность. Правительства тех европейских стран, куда были эвакуированы Вооруженные силы Юга России, вынудили генерала Врангеля формально распустить армию в 1924 г. Стремясь сохранить офицерский корпус, Врангель реорганизовал его в Русский общевоинский союз (РОВС). Именно его руководителей устраняли советские агенты…
