Время потекло по другому руслу. Утром я просыпался, поспешив представить, что Снейп находился рядом и звенел склянками, чтобы напоить меня зельями после тяжелых снов. В когорту ежедневного приема лекарств входило Укрепляющее, Успокаивающее и Обезболивающее.
Завтрак со Снейпом проходил в уютном молчании. Он садился на другом конце стола и наблюдал, как я ем неизменную овсяную кашу с булочками и чаем. Его черные глаза с мягким светом внутри внимательно наблюдали за тем, как я принимал пищу.
— Может, и ты хочешь позавтракать? — не выдержал я.
— Нет, — послышалось у меня в голове одним дождливым утром.
— Ты можешь говорить! — воскликнул я.
— Ты меня ни о чем не спрашивал, — пожал плечами Снейп.
— Тогда какого черта?! — вспылил я и поспешил сказать все, что накипело на душе.
Снейп невозмутимо меня выслушал и произнес:
— Я не держу на тебя зла, но так нужно было. Прости.
У меня задергался глаз. Снейп просит прощения! И сказал с таким равнодушием, будто нарезал скучных флобберчервей. Я накричал на него и ушел, захлопнув дверь в свою комнату.
Снейп появился в комнате спустя полчаса.
— Не стоит так волноваться, — примирительно пробормотал он, усаживаясь на стул среди комнаты.
— Ты ничего не понимаешь, — буркнул я. — Это важно.
— Важны твои извинения? — приподнял бровь Снейп. — Глупости. Мир не вертится вокруг тебя. Я живу по-своему, и мне безразлично, что ты обо мне думаешь.
— Да уж, — устало проговорил я. — Просто я не понимаю, чего я хочу от тебя. Твоя неожиданная разговорчивость очень меня удивила, и я не знаю, что тебе сказать.
— Ничего не говори, — ответил Снейп, усмехаясь. — Хотя в школе ты всегда находил, как мне надерзить.
Моя злость утихла, когда я занялся уборкой разбросанных по комнате вещей. Я бурчал, озираясь на Снейпа. Я даже не пытался что-либо сказать, меня переполняло неимоверное количество эмоций, злости, восхищения, восторга, обожания. Под бурей чувств скрывались крепкие словечки, и, чтобы не ругаться, я молчал, насупившись, желая взглядом убить или хотя бы покалечить. Снейп только посмеивался.
…Осень потихоньку завоевывала позиции, и наступили золотые дни. Когда было солнечно, Северус с Кричером требовали выйти прогуляться. Люди казались блеклыми и картонными привидениями, и по привычке я наблюдал за прохожими, вычисляя волшебников и, что было намного важнее, прихвостней Волдеморта. Не обнаружив ни первых, ни вторых, я успокаивался. С молчаливым Северусом было приятно пройтись, и я рассматривал его лицо, запомнившееся в день Последней Битвы, когда ему пришлось покинуть Хогвартс, — бесконечно усталое, с печалью и с готовностью идти до конца. Перебрасываясь односложными словами, я понял, что он думал практически о том же, что и я. Прохаживаясь в течение нескольких дней вместе со Снейпом вдоль по улице Гриммо, я сделал прогулку полезной привычкой…
Спустя два часа ходьбы невыносимая головная боль становилась приемлемой вкупе с физической усталостью, и, придя домой, я с удовольствием падал на постель, забывшись глубоким сном. Иногда без кошмаров, но чаще всего просыпался с криками и видениями о горевшем Хогвартсе. Я успокаивался только тогда, когда видел, что солнце еще не спустилось за горизонт и озаряло самые темные уголки дома. Ночью сон был по-прежнему ужасен, и только легкий дневной успокаивал мои воспаленные нервы и утихомиривал коварную головную боль.
— Не хочешь заняться Зельеварением с основ? — спросил Снейп как-то вечером, когда я с обреченностью умирающего ждал неприятной ночи.
Я фыркнул.
— Аврором я становиться не собираюсь, зачем же нервы себе портить?
— Ты не прав, — мягко говорил профессор. — Может, ты не любил не предмет, а учителя?
— Какая разница? — взорвался я, не желая продолжать разговор.
— Давай попробуем, — настойчиво предлагал Снейп. — Что ты теряешь?
Я ворчал два дня, не признавая его доводов. Пустые вечера не располагали к полноценному ночному сну, и на третий день обнаружил себя в Блэковской лаборатории изучающим лирный корень и его свойства при нарезке его кубиками и соломкой, терке и измельчении в пыль.
— Все так, как здесь написано, — произнес я, вглядываясь в картинку книги «Интересное Зельеварение для детей». — Северус, ты — гений!
— Это не я, просто эта книга очень практичная, — заметил Снейп.
— Жаль, что она тебе не попала в руки раньше.
И книгу я нашел случайно и с некоторой опаской отнесся к некоторым рецептам в ней. Но она была детской, и я попробовал хоть как-то подготовиться к неподдающемуся Зельеварению, экзамен которого мне нужно было сдать через месяц в Отделе Образования в Министерстве магии. Можно было сослаться на поблажки к Герою, но за четыре недели я вполне мог вспомнить хотя бы основы, которые вдалбливал нам в Хогвартсе профессор Снейп на протяжении семи лет.