Он не отрываясь смотрел на нее. Финни стало не по себе от его взгляда. Она хотела убежать, но было слишком поздно. Он схватил ее за руку и крепко держал.
За окном чирикали воробьи, перелетая с одного заснеженного куста на другой, словно играли в какую-то свою игру.
– Не надо! – взмолилась девушка.
Он буквально впился губами в ее губы, как бы наказывая ее за строптивость, и не отпускал, пока она не обмякла в его объятиях. Она трепетала, но не от желания.
Наконец Мэтью отпрянул от нее и заглянул ей в глаза. Он не шевелился, казалось, не дышал. Их взгляды встретились, и они словно завороженные смотрели друг на друга. Финни даже заметила темные крапинки у него в глазах, оттенявшие голубизну зрачков. Она вырвалась из его объятий.
– Себе, пожалуй, вы сумеете доказать, что вы превратились в чудовище, – прошептала Финни, – а вот меня вам вряд ли удастся в этом убедить.
Готорн нахмурился. Финни догадалась о его намерениях и отошла на безопасное расстояние.
– Вы не чудовище, – промолвила она. – Все дело в ваших отношениях с отцом, такое иногда бывает между матерью и дочерью, только тут все наоборот. Мать сыновья обычно боготворят, а отцу стараются угодить, из кожи вон лезут.
Он по-прежнему не двигался.
– Вы, вероятно, потому и злитесь, – продолжала Финни, – набрасываетесь на окружающих. – Ее глаза, вспыхнув, погасли. – Нестер тоже всегда зол. Видимо, по той же причине. Брат ведь тоже был лишен отцовской любви, чего не скажешь о мистере Аптоне, поэтому он такой добрый.
Мэтью оцепенел:
– Джеффри Аптон?
– Да, господин, который сидел рядом со мной за обедом.
– Я знаю, о ком вы говорите.
Зеленые глаза Финни заволокло дымкой.
– Он мил и красив.
– Я, пожалуй, не назвал бы его милым и уж тем более красивым. Старик, годящийся вам в отцы.
Она нахмурилась:
– Вовсе нет. Он зрел, но не стар. И очень добр.
Мэтью прищурился:
– Вам-то что за дело, добрый он или недобрый?
Финни вдруг вспомнила, что находится в заваленном изорванными полотнами парадном особняка Мэтью Готорна.
– Да так, – ушла она от ответа.
– Надеетесь, что он попросит вашей руки? – спросил Готорн, пристально глядя на нее. – Кому эта мысль взбрела в голову? Вам? Аптону? Или вашей матушке?
Финни отвернулась.
– Решили устроить мне допрос?
Размашистым шагом он решительно подошел к ней, схватил за руку и привлек к себе.
– Джеффри обнимает вас? – хриплым шепотом спросил он. – И поэтому вы хотите выйти за него?
Тщетно пыталась Финни вырвать руку из его ладони. Он еще сильнее сжал ее и провел пальцами по ее щеке.
– Он тоже так ласкает вас?
– Прекратите, Мэтью!
– Почему же? – спросил он, обдав ее горячим дыханием.
У нее захватило дух, когда он нежно коснулся губами ее волос.
– А он целует ваши волосы, Финн?
– Не называйте меня так.
– Как? – Он дотронулся до ее шеи.
– Вы знаете. Не называйте меня «Финн».
– Раньше вы не возражали.
– А сейчас не хочу.
В этот момент его пальцы запутались в ее волосах. И он прильнул к ней.
Их губы слились, и она застонала. Поцелуй был долгим и исполненным трепетного сладострастия.
Мэтью коснулся ее груди, пощекотал пальцем нежный сосок. Финни вся напряглась. Она попыталась отстраниться, но Мэтью прижал ее к стене.
– Не бойтесь, я не причиню вам зла, – тихо произнес он.
Так случалось всякий раз, когда он прикасался к ней и она искала у него нежного убежища. Неожиданно он стиснул ладонями ее ягодицы и прижал девушку к своей возбужденной плоти.
– Мэтью! – с беспокойством воскликнула она.
Застонав, он поднял голову, и Финни поняла, что он не потерял над собой контроль. Он нежно провел пальцем по ее нижней губе, и Финни затрепетала от желания.
– Боже, с тобой я забываю обо всем на свете! Я хочу тебя, Финн! Позволь мне прикоснуться к тебе!
Эти слова Финни запомнила на всю жизнь. Он произнес их в ту ночь, в джунглях. И вот они снова прозвучали из его уст.
– Да, Финн, позволь мне прикоснуться к тебе!
Она заплакала и стала его отталкивать.
Готорн замер и отступил. Но ее пальцы впились в его тонкую льняную рубашку.
И он снова прильнул губами к ее губам, сжал ее ягодицы, приподнял ее и медленно привлек к себе.
Финни ощущала биение его сердца.
Только теперь Финни осознала, как привязана к нему, как тесно переплелись их судьбы. Переплелись в тот самый день, когда он спас ее после крушения поезда. Она поняла, что не просто благодарна ему, а что он ей нужен как воздух, она не может жить без него. В нем было что-то от нее прежней, от Африки. А Африку и все, что с ней связано, ей следовало забыть. И выбросить из головы Мэтью. Он властный, и от него исходит опасность. Они могли бы стать с Мэтью друзьями. Пожалуй, уже стали. О той ночи в джунглях она тоже должна забыть, как и о том, что происходит сейчас, как бы ни влекло ее к Мэтью. Потому что ей нет места в его жизни.
– Вы думаете, что Джеффри любит вас? – спросил Мэтью, отстраняясь от Финни.
Она попыталась отвернуться, однако Мэтью нежно, но решительно взял ее за подбородок:
– Зачем вам Джеффри Аптон?
– Вас это не касается.
– Вы сами не знаете зачем, потому и увиливаете от ответа, – заявил Готорн, вновь привлекая девушку к себе.
