Появившийся из цветочного магазина Николай остановился, озадаченный представшим его взору зрелищем. Вадим пытался поднять Ингу на ноги, но колени у женщины подкашивались и она отказывалась уходить.
– Убирайся, – Игнатьев грубо отволок жену за ворот шубки подальше от автомобиля. – И только попробуй ещё пикнуть, дура!
– Что случилось? – подбежал Николай к заплаканной Рите.
– Всё! – вернулся Вадим. – Это конец! Вот стерва…
– Что произошло? – недоумевал секретарь Машков-ского.
– Примите мои извинения, Марго. – Игнатьев смущённо развёл руками. – Мне очень… Стыдно признаться, но это была моя жена. Не знаю, что и делать…
– Она нездорова? – озабоченно спросил Николай.
– Подозреваю, что да. – Вадим оглянулся. – С каждым днём это всё хуже. Ревность сводит её с ума. В каждой женщине видит соперницу… Но такого она себе не позволяла никогда… Простите меня…
Николай растерянно протянул цветы Рите. Она зажмурилась. Её мелко трясло.
– У вас нет каких-нибудь капель? – единственное, что она сумела произнести.
– Подождите, – воскликнул Николай, – я мигом!..
Он умчался в сторону продуктового магазина.
– Вадим, я не могу, – прошептала Рита. – Меня колотит. Можно я не поеду? Пожалуйста, разрешите мне не ехать туда…
– Ладно, перенесём это… Видно, сегодня не тот день… Успокойтесь, не плачьте… Позвольте мне как-нибудь загладить мою вину.
– Вы-то при чём тут? – Она вытерла слёзы и вздохнула. – Надо же как глупо и обидно бывает…
Николай возвращался бегом, показывая бутылку коньяка и на ходу отвинчивая крышку.
– Вот, Рита, глотните вместо капель… Пейте прямо из горла. Машковский не видит, стало быть, можно. И лучше, чтобы старик вообще ничего не знал о случившемся… Ёлки-палки, что за день такой!
Рита сделала глоток и поморщилась.
– Коля, я не смогу в таком состоянии ехать к Григорию Модестовичу. Отвезите меня, пожалуйста, домой.
– Вы уверены?
– Я прошу вас…
– Что же я скажу старику?
– Придумайте что-нибудь… Заболела я, приступ мигрени… – Она посмотрела на Игнатьева. – Вадим, проводите меня, пожалуйста.
– Разумеется. – Вадим чувствовал себя подавленным, униженным, опозоренным. «Почему у меня такое состояние? Разве я в чём-то провинился? Разве это я закатил истерику? Впрочем, это была моя жена… Но разве я в ответе за поступки этой психопатки? Нет, но я обязан был уберечь Риту от этой гнусной сцены. Боже, до чего же мне тошно. Что
Вадим с опаской взглянул на Маргариту.
«Боже, как её красят слёзы! Что-то неведомое моему разуму пробуждается в женщинах вместе со слезами».
Его мысли перескакивали с одной женщины на другую.
«Хватит. Подаю на развод. Сегодня же отберу у Инги ключи, пусть уматывает к своим родителям. Больше нет сил терпеть».
Эммануил Боровой ввалился в дом Моржа без предварительного звонка. У него было такое лицо, будто за ним гналась свора доберманов.
– Ты откуда такой взмыленный? – удивился Морж. Он стоял в коридоре и собирался уезжать. – Что не предупредил?
– Алексей Семёнович, я в Нью-Йорк больше ни ногой. Там мне крышка.
– Ты не кипятись, Моня. – Пузыревич сунул руки в карманы, потоптался на месте и пригласил в комнату. – Толком объясни.
– Сбежал я оттуда. Меня в Штаты теперь никакими барышами не заманишь.
– С чего ж ты такой пугливый стал? Выпить хочешь?
Боровой поморщился, будто мысль о спиртном вызвала в нём глубокое отвращение, но согласился, махнув рукой:
– Давай. Махну чего-нибудь покрепче.
– Виски? Или водяры хлебнёшь?
– Пожалуй, всё-таки виски.
Морж щедро налил гостю почти половину стакана.
– А вы, Алексей Семёнович? – спросил Боровой.
– Мне сейчас с важными людьми встречаться. Не хочу, Моня, чтобы от меня разило… Выкладывай, что у тебя стряслось в твоём Нью-Йорке.
Они устроились в креслах.
– Меня прищучили! – Боровой вытаращил и без того выпученные глаза. – Счета фирмы арестованы!
– Как арестованы? Почему? – обомлел Пузыревич. – Что им теперь надо? Мы сделали, что фэбээровцы требовали. Этот сраный Кротенко ведь попал, куда они хотели?
– Да нету больше Кротенко! Нету! – воскликнул Боровой. – Вышвырнули его из правительства, выгнали взашей! Алексей Семёнович, вы разве не в курсе, что в Москве творится?
Пузыревич насупился и взял себе рюмку. Он молча выпил и повернулся к гостю.
– Что же там творится?
– Сдал нас Машковский! Получил свои комиссионные, а сам слил информацию ментам. Вот они и выкинули Кротенко из управления. Нет, я лично класть хотел на этого Кротенко и на его совокупления с ФБР, но ведь теперь меня в Америке браслеты ждут! – Он выразительно скрестил руки на запястьях. – А я эти украшения не люблю до тошноты.
– Машковский? – переспросил Морж. – Ты думаешь, что это он?.. Мать твою, да неужто Машковский?
