– А я не ною! Я кричу! Я матерюсь! Заграница, знаете ли, приятна, когда по собственному желанию за кордон едешь. А когда удираешь во все лопатки от прокуратуры, тут совсем иначе себя чувствуешь.
– Володя, замолчи! Я по делу звоню. Плохие новости.
– Что ещё?
– Служба безопасности начинает вопросы задавать по твою душу. Похоже, интерес глубокий. Так что ты особенно голову-то не поднимай.
– К вам приходили? И вы сдали меня? Опять сдали? Как тогда? Говнюки! Только своими задницами и дорожите! Вы, блин, все готовы подставлять меня всякий раз, когда к вам приходят менты! Вы просто сволочи! Я для вас – разменная монета! Вы меня уже не первый раз предаёте!
– Я никому ничего не сказал, Володя. Но я вижу, что под меня копают, – внушительным тоном проговорил Шевчук. – Тут, похоже, широкая кампания началась, так что имей это в виду. Я счёл нужным предупредить тебя…
Докладывая Смелякову о результатах встречи с Шевчуком, Воронин сказал:
– Он почти сразу раскололся. Поначалу возмущался, но скис довольно быстро. Геройством не страдает. Что касается его собственной фирмы, тут Шевчук отпирается вовсю, мол, деньги честные и тому подобное. Словом, знакомая песня… А вот Романюшина сдал мгновенно. Готов слить кое-какую информацию, но думаю, что он поторгуется. По крайней мере, насчёт десяти миллионов долларов он сказал однозначно – вернёт. Мол, деньги Шумейко распорядился перевести для поддержки какой-то программы, но теперь надобность в этой сумме отпала, поэтому он, Шевчук, переведёт их в казну в ближайшие дни. Кстати, по его словам, Романюшин уже больше месяца, как перебрался в Израиль.
– Выясните точно, где он, – сказал Смеляков. – И готовьте группу. Надо навестить этого путешественника. Без его показаний мы никак не прищучим господина Шумейко… Я со следующей недели в отпуске, так что все вопросы решайте с Иваном Николаевичем.
Артём Бугаев провёл рукой по прилизанным волосам и расстегнул верхнюю пуговицу рубахи. На его могучей шее блестела толстая золотая цепь. Сидевший напротив него Машковский задумчиво смотрел куда-то в пространство перед собой.
– Стало быть, коржаковцы копают под Шевчука? – спросил он. – Любопытно, за какую ниточку они зацепились?
– Григорий Модестович, какая бы ниточка там ни была, с помощью Шевчука можно размотать любой клубок. Он же со всеми связан. Тут эспэбэшники могут богатый урожай собрать. Странно, что Шевчук до сих пор не слинял за кордон. Боюсь, что он уже не сможет уехать из страны.
– Полагаешь, чекисты прихватят его за узду? Что ж… Значит, надо решить этот вопрос как-то кардинально… И побыстрее.
– Ладно, я придумаю что-нибудь, – сказал Бугаев.
– Но только очень тихо, без шума. Чтобы никаких подозрений. А то некоторые из наших знакомых любят быстро и шумно… Как вон тогда с Листьевым устроили хрен знает что – всю страну на уши поставили… Если бы не связи, то сейчас бы уже парились за решёткой.
– Я вас понял.
– Артём, ты в Вену когда собираешься?
– Недели через две, а что?
– Хотел просить тебя встретиться с Моржом. Уточнить кое-что надо. Ну да разберёмся. Может, сам слетаю к нему.
Артём поднялся и хрустнул костяшками пальцев. Попрощавшись с Машковским, он сел в машину и позвонил Ларисе.
– Это я. Как ты там?
– Артём? Привет!
Лариса нравилась ему. Он даже стал понемногу жалеть, что свёл её с Шевчуком. Михаил Леонидович настолько серьёзно увлёкся ею, что Лариса почти перестала появляться в клубе Чеботарёва, проводя чуть ли не каждый вечер с Шевчуком. Бугаев с удивлением заметил, что в нём проснулось некое подобие ревности. Он мог купить любую путану, но мыслями постоянно возвращался к Ларисе. Она возбуждала его, как никто другой. Он постоянно хотел её.
– Ты свободна вечером? – спросил он.
– Да.
– Тогда приезжай ко мне.
– К тебе домой?
– В офисе у меня кровати нет. Ха-ха-ха!
Она проворковала в ответ что-то утвердительное, и Артём отключил телефон.
Бугаев перезвонил на работу, справился, нет ли каких проблем, и решил заехать в магазин, чтобы купить чего-нибудь на вечер. Почему-то ему хотелось баловать Ларису. При встречах он обязательно поил её дорогим вином, хотя она ничего не понимала в этом, и угощал какими-нибудь изысканными сладостями.
«Такую кошечку не грех порадовать. Очень хороша она, когда улыбается».
Когда она приехала, он уже разобрал постель и сразу повёл Ларису в душ. Прямо там, под сильными струями горячей воды, он овладел ею, прижав к голубому кафелю стены. Затем они мокрые пришли в спальню и плюхнулись на кровать.
Бугаев был крупный, но вовсе не жирный. В молодости он занимался борьбой, и его тело до сих пор не потеряло своей подвижности, хотя мышцы давно не радовали глаз прежней рельефностью. Рядом с ним Лариса казалась маленькой девочкой. Артёма восхищала её миниатюрность и редкая пропорциональность. Он любил играть с её грудями, обожал целовать напряжённые соски, не уставал раздразнивать пальцами её лоно. С другими женщинами Артём только спаривался, с Ларисой он наслаждался.
– Я начинаю подумывать, что зря отдал тебя Леонидычу.
– Я тебе нравлюсь? – Лариса прильнула к нему, положив колено ему на живот.
