Во мне не осталось запальной безумной глупой влюбленности. Но зато появилось уважение и доверие.
Всю свою жизнь я не доверяла ему, изнывая от его измен, подозревала в том, что было и чего не была, обвиняла…. А сейчас я могу доверить ему своего ребенка, частичку себя, самое ценное что у меня есть.
Могла ли уважать, чувствуя его горячую пощечину, и находя синяки после принудительной близости? Могла ли уважать человека, которому изменяла с другим и сбежала от него?
Нет, не могла. Но я зато смогла отпустить прошлое, ради настоящего, ради благополучия дочери. Богдан — отец моего ребенка, я вижу, как он любит его, вижу, как из кожи вон лезет, чтобы сделать все для благополучия Ульяны, и за это я уважаю его.
Это другой уровень отношений. И чтобы прийти к нему, нам обоим немало пришлось выстрадать. Каждый из нас заслуживает своего счастья.
— Богдан, — нарушила тишину своим неуверенным шепотом. — Я хотела поговорить…
— О чем?
— О разводе. Мы так и не успели все оформить официально.
Богдан ничего не говорил про свою девушку. Но мысль, о том, что мой муж завел новые серьезные отношения не выходит у меня из головы. И я, чувствую себя очень неловко, словно третьей лишней, обременяющим грузом в их возможном союзе. Богдан бы вряд ли начал первым разговор про развод в сложившийся ситуации, не стал бы давить, но я женщина и я понимаю и вижу другую сторону … Его девушка молодая, и ей наверняка неприятно встречаться с женатым мужчиной. Поэтому я решила первой затронуть непростую тему.
— Ты куда-то торопишься? — спрашивает он с удивлением и непониманием.
— Нет. Просто… Я думаю, это было бы правильно.
— Давай, обсудим это после прилета в Россию, Таша. Или есть какие-то проблемы?
— Нет, конечно, нет. — выгоняю мысли, которые неожиданно скопом ворвались в голову.
— Развестись мы всегда успеем. — добавляет он и почти бесшумно вздыхает.
— Да. Ты прав…
Прошло время, и я не заметила, как уснула на плече Богдана. Мне снилось, как я, муж и Ульяша, которой уже было года три, гуляли в поле, бегали и заливисто смеялись…
Легкое потряхивание рукой и слова Богдана разбудили меня:
— Таша, просыпайся…
Я открыла глаза и увидела рядом врача, который оперировал Улю. Резко встала и с замиранием сердца и надеждой в глазах ждала новостей.
— Как она, доктор?
Когда тот одобрительно кивнул, и уголки его губ подпрыгнули наверх, мои ноги подкосились от слабости, и слезы радости навернулись на глаза.
— Операция прошла успешно. Ваша дочь — большая молодец, она сильная девочка. Сейчас перевели в реанимацию будем следить за ее состоянием.
Настоящие цветы распустились в моем сердце после его слов.
— О, доктор, спасибо вам большое! — воскликнула мама, которая тоже не сдерживала слез и эмоций.
— Благодарим от всего сердца. — муж сильно пожал руку врачу, выражая свою признательность.
Сейчас мы по-настоящему счастливы. Что такое счастье? Не все смогут внятно ответить на этот вопрос… Я скажу вам, счастье — это жизнь.
— Богдан, отдай мне уже Ульяшу. — дергаю за рукав мужа, который нес ребенка к машине, которая встречала нас в аэропорту в Москве.
— Все нормально, я понесу, ты устала в перелете.
— Я сама понесу. — преградила ему путь и взволнованно посмотрела на него.
— Что такое, Таша? Что с тобой?
Богдан хмурится и переглядывается с мамой.
Та журит меня взглядом, а я ничего не могу с собой поделать. Переживаю. В самолете зря задремала и видела беспокойный сон.
Кромешная темнота. Ничего не видно и не слышно, кроме плача ребенка. Ульяша зовет маму. И самое ужасное, что не можешь найти ее и взять на руки, чтобы успокоить.
И вроде бы никаких причин для осторожности или подозрений нет в реальном мире, но я удовлетворяю свою мнительность, иду у нее на поводу.
— Отдай. — коротко повторяю я и протягиваю руки.
— Она спит, Таша. Я донесу до машины и передам ее там тебе, хорошо?
Непонятная тревога переполняет меня. Из-за чего я так переживаю? Богдан ведь не сможет отнять ребенка у меня. Но как только мы прилетели в Россию, созрел вопрос о месте проживания ребенка.
Мы с мамой поговорили, что я пока буду жить в Москве у родителей в квартире. Сейчас дочь после операции чувствует себя нормально, но она будет числиться в московском реабилитационном центре и получать должные процедуры и осмотры.
Что думает об этом решении Богдан, я не знаю, я не сообщала ему, и он меня не спрашивал об этом… И есть только одна причина его внешнего равнодушия к этому вопросу — он уже сам все давно решил, где будет жить его дочь. И меня это, мягко сказать, напрягает.
— Аккуратно… — шепчет Богдан, когда перекладывает детскую переноску на мои колени. — Ты себя нормально чувствуешь?
Богдан касается рукой моего лба и замечает нездоровую бледность кожи.
— Нормально. Это из-за перелета. — бросила в ответ, переключившись на дочь, которая спокойно спала, не реагируя на разговоры взрослых.
— Езжай. — отдал указ водителю муж, усевшись на переднее сиденье.
— Богдан, нас надо отвезти к маме. — с требовательной ноткой указываю я и сразу переглядываюсь с мамой, ища поддержки.