— Алекс, я могу идти сама. Ты устал, — мужчина проигнорировал мои слова на его висках и над губой выступили капельки пота, но я настояла.
— Мы погибнем оба!
Меня поставили на землю, схватили за руку и потащили вслед за Тимуром. На бегу Алекс сорвал с себя ставшую от пота и копоти черной рубашку, под которой я увидела бронежилет. Вскоре он также последовал за рубашкой.
Расстояние до судна казалось бесконечным. Я спотыкалась, меня поднимали и я снова бежала вперед. Горло саднило, глаза слезились, меня душил кашель, и я уже не видела, куда бегу. И если бы не Алекс, настойчиво тянущий меня вперед, не знаю, смогла бы я сделать еще хотя бы шаг.
К берегу мы выбрались порванные, окровавленные, задыхающиеся от бега и пара, наполнявшего наши легкие. Вулкан мог извергнуть лаву в любой момент.
— Быстрее, на борт! — распорядился Алекс и передал меня на руки Тимура, сам став за штурвал.
Казалось, время растянулось пока судно набирало ход. Мы плыли прочь от острова, ставшего для кого-то могилой, а для кого-то крахом надежд.
Огромная гора сотряслась от страшного грохота, над ней в небо взмыл столб дыма и пепла, каменный дождь снова обсыпал склоны гор. Несколько мелких упали на палубу. Тимур подобрал один из них и издал изумленный возглас. Почему-то в этот момент, я не удивилась, увидев в его руках грязно-серый камень, который стоил миллионы.
— Ну, вот мы и нашли твои сокровища, папа, — прошептала я, прикрывая глаза, — неужели все зря?
— Они выбрались, я верю в это. Ты же знаешь, Марк не сдается.
— Я знаю…
Сквозь темные тучи пепла я увидела «белую птицу» взлетевшую над островом и устремившуюся от него прочь. И меня беспокоила мысль: кому из них двоих удалось спастись? Кэпу или Марку? Или им обоим? И все же, я надеялась, что мой Призрак выжил и когда-нибудь я снова увижу его. Потому что, нет ничего важнее надежды.
— Почему? — я положила голову Алекса себе на колени. — Почему ты позволил ему выстрелить в тебя?
Прошло несколько дней, а события на острове все еще не давали спокойно спать по ночам. Я знала, что теперь обрела свой собственный нескончаемый кошмар, и даже не пыталась с этим бороться. Слова папы про нашу с ним схожесть, убийство одного из бандитов изменили мое отношение к жизни. Я стала совсем другой.
— Он твой отец, — ответил Алекс, бросая на меня хмурый взгляд, — я бы никогда не смог причинить тебе такую боль. Да и ты бы никогда не простила убийцу отца.
Его рука потянулась к моей щеке, и я почувствовала едва уловимое прикосновение. Лицо, как и тело, все еще болели от побоев, но я не позволяла себе зацикливаться на этой боли.
Мы находились в огромном номере отеля, который Алекс снял, едва мы вернулись домой. Первые сутки кровать королевских размеров вызывала лишь одно острое желание — прилечь и как следует отоспаться. Но спустя какое-то время все переменилось. Я уже давно осознала, какое важное место занял в мой жизни Алекс. Недоверие, подозрение покинули меня, осталась злость на саму себя и отчаянное чувство бессилия хоть что-то изменить и исправить. Я менялась, не желая этого, отчаянно боясь превратиться в своего отца.
Словно угадав, что меня тревожит, Алекс тихо произнес:
— Он был болен и не ведал что творил.
— Именно так я все объяснила Тимуру. Я и сама это знаю, но мне не легче. Я прочитала его досье. Да, именно то, которое ты приказал уничтожить Севе. Но он не смог мне отказать. У папы была шизофрения. Но он всегда отдавал себе отчет в своих действиях. И полным безумцем он не был. Скорее, социопатом, погруженным в мир галлюцинаций и горячечного бреда. И история со Странником стала для него роковой. Управлял ли действиями моего отца бездушный камень? Заставлял ли идти на поступки, от которых стынет в жилах кровь? Мне хотелось верить, что да, просто потому, что иначе пришлось бы думать о плохой наследственности.
— Не думай об этом. Ты же знаешь, что все закончилось. Контора никогда точно не узнает, что же произошло на острове. Им придется довольствоваться моими отчетами. А так же заявлением об увольнении.
Для меня это стало новостью, и я с живостью посмотрела на Алекса.
— Видишь ли, я собираюсь жениться. А моя невеста не хочет, чтобы я был замешан в темных делах.
— А твоя невеста знает, что она скоро станет женой?
— Боюсь, что это я как-то упустил из виду.
Алекс поднялся и поправил рубашку. Затем извлек из кармана небольшую коробочку и протянул мне:
— Я плохо представляю что говорят в таких случаях. Никогда раньше этого не делал…
Вид смущенного Алекса вызывал чувство, близкое к умилению. Я ощущала какую-то детскую радость, мне хотелось засмеяться, но я боялась его обидеть и оттолкнуть, потому что больше всего на свете хотелось, чтобы он продолжал.
— Елена! Будь моей женой! — вот так просто, и без прикрас.
Мне вручили коробочку, и, сделав глубокий вздох, я ее открыла. На темной подушечке из бархата в свете утренней зари множеством граней переливался дымчато-серый бриллиант. Он не был двойником Странника и имел куда меньший размер, но взяв его в руки, я почувствовала, что погружаюсь в Тайну. Я удивленно посмотрела на Алекса:
