Мимо проносились редкие домики, окраина города встретила старыми заброшенными складами и покосившимися заборами. Тимуру удалось выехать на трассу, но автомобиль преследователей маячил сзади. Дорога оказалась пустынной, и теперь уже ничто не мешало бандитам стрелять. Первый выстрел Тимур не услышал. Просто прямо позади него в заднем окне образовалась дырочка с мелкими трещинами. Вторая пуля, пролетев мимо, выбила переднее стекло. Следующая попала в переднее левое колесо. Автомобиль выехал на полосу встречного движения, пересек ее, и оказавшись в кювете, врезался в подсохшее дерево.
Ремни удержали Тимура на месте, но в ту же секунду он почувствовал резкую боль в ноге. Следовало открыть двери и бежать, но время было безвозвратно потеряно. Двое бандитов уже подбирались к своей жертве, не особо ожидая сопротивления с ее стороны.
Первый геройский порыв Тимура отступил, осталось чувство удовлетворения, что он увел этих типов подальше от Лены и заставил за собой погоняться. Затем пришло разумное опасение за свою жизнь и сожаление, что все так по идиотски получилось.
Один из них навис над дверцей, без лишних усилий отворил ее и потянулся к Тимуру. Парень успел нанести тому удар в лицо, с удовлетворением отметив, что попал бандиту в нос.
— Ну все, сосунок, тебе конец, — прорычал раненый, заливаясь кровью и дернул парня из машины. Второй держался в стороне, не вмешиваясь, видимо не желая мешать напарнику отводить душу. Удары сыпались на Тимура снова и снова, в руке что-то хрустнуло, когда он почувствовал, как теряет сознание.
Меня укачало. Нет, не так. МЕНЯ УКАЧАЛО! Разве можно строить планы побега, когда единственная разумная мысль — вовремя добежать до туалета? Я уже не говорю о том, что любые попытки втереться Алексу в доверие и выведать все, что мне нужно пошли прахом. Попробуй приглянуться мужику, который держит твою голову над унитазом, заботливо поправляя волосы, чтобы они не испачкались. К слову, честь ему за это и хвала, никогда не ожидала подобного отношения от кого бы то ни было. Тем более, от него.
— Тебе легче? — по крайней мере, в его голосе не было издевки. Мне, готовой от стыда провалиться сквозь днище самолета было и так нелегко.
— Да, спасибо, — вцепившись в стакан воды, что он мне подал, я осушила его в несколько глотков.
Мы летели час, когда я поняла, что не могу больше сдерживаться. Увидев мое позеленевшее лицо, Алекс предложил помощь, которую я тут же гордо отвергла. Но через минуту уже без излишней гордости понеслась в хвост самолета, вызывая у Дмитрия и Стаса недоуменные взгляды.
Мы вернулись на свои места и Алекс, словно чувствуя мое нежелание общаться, молчал. Я отрешенно смотрела на движущиеся облака, и невольно представляла себе, каких усилий стоит Алексу строить из себя заботливого мужчину. Он не скрывал того, что ему нужно мое сотрудничество. Но внезапные перемены в поведении настораживали. Он сказал, что мой отец взял то, что принадлежит Конторе. Означает ли это, что истинная причина по которой я здесь это шантаж? Достаточно ли мой отец мной дорожит, чтобы пойти на сделку с Конторой? И что я почувствую, когда это узнаю?
— Вам все еще нужен Странник? — попыталась я прояснить этот вопрос, не особенно надеясь на правдивый ответ.
— Контора отказалась иметь какие бы то ни было дела с этим камнем. Возможно, они наконец то поверили в его легенду. А может быть, заказчик устал ждать.
— Заказчик? — удивилась я.
— Группа, в которой состоял и твой отец, не просто так прочесывала всю Бразилию, чтобы его найти. Контора получила заказ, а они всего лишь были исполнителями. Двадцать лет большой срок. Но что за интерес к Страннику? Неужели ты также подпала под его магию?
Вопрос был задан с иронией, но я видела в глазах Алекса неподдельный интерес. Интересно, он знал, что мой отец в конце концов заполучил камень в свои руки, и тут же его потерял? Знает ли он где сейчас Странник? Ищет ли Тимура?
Он медленно приходил в себя. Сознание и память вернулись практически одновременно, и Тимур понял, что попал. Где бы он сейчас не находился, вряд ли его оставят в покое надолго. А покоя хотелось, как и тишины. Рука, скорее всего, была сломана, ребра, нога и голова пульсировали монотонной, глухой болью.
Он боялся открыть глаза и увидеть, что с ним сделали. Он чувствовал, что рядом кто-то есть, его едва уловимое дыхание на мгновение сбилось, но этого хватило, чтобы можно было заметить изменившееся состояние Тимура.
— Хватит притворяться. Я знаю, что ты очнулся, — голос был грубоватым и незнакомым. Он отличался от голоса бандита, который угрожал ему расправой.
