Я закрыла глаза, пытаясь контролировать вихрь мыслей, способный закрутить мое сознание. Чувствовала тошноту и головокружение, поэтому сопротивлялась с удвоенной силой. Нужно вычленить то, что мне нужно, и не поддаваться наплыву чужих мыслей. Тем более что они давно в прошлом. Их нет. Это всего лишь иллюзия, порожденная нашей минутной связью.
Когда Алекс затормозил, я думала, что не сдержусь и меня вырвет прямо в салоне:
— Тебе нехорошо? — он приложил теплую ладонь к моему покрытому липким, холодным потом лбу.
— Нет, все нормально. Просто не мешай, — я дышала глубоко, из горла вырывались хрипы. Я тонула в чужих воспоминаниях, не в силах это контролировать. Но не могла пояснить Алексу всего. Так сложно объяснить, чтобы поняли. Но он понял без слов. Взяв меня за руки, он начал растирать их в своих. Несмотря на жару меня, сотрясал озноб. Преддверие чего-то, чего я сама себе объяснить не могла. Еще немного потерпеть, и все будет кончено. Я почувствовала, как Алекс своим дыханием пытается согреть мои окоченевшие пальцы, с зажатым в них кольцом. В какой-то момент я ощутила его желание вырвать у меня печатку и выбросить ее подальше, и вовремя сжала пальцы. Еще не время. Яркая вспышка окатила меня огнем и озноб тут же сменился жаром. Я увидела, нет, скорее почувствовала тело, израненное, истерзанное, неживое тело. Кто бы ни был этот человек, у нас не было шансов ему помочь. Он был мертв уже несколько дней. Два… если верить Алексу. Но я знала, где его спрятали. Найти его и придать земле — единственное, что мы могли для него сделать.
— Он мертв, прости, — не знаю, что в моем виде или словах заставило Алекса побледнеть и потянуться, чтобы меня обнять. Выглядела я, наверное, неважно. Чувствовала себя еще хуже. — Я покажу то место. Его нужно похоронить.
— Я свяжусь с командой, — он набрал быстрый вызов и бросил в трубку, — код десять. Мы опоздали.
Когда к нам подъехала команда из пяти человек, которых он вызвал, я постаралась слиться с окружающей обстановкой. До сих пор желудок бунтовал он увиденного… прочувствованного. Алекс приказал мне вернуться в машину и я с радостью его послушалась, быть может, впервые в жизни. Меня мутило, в глазах плясали темные точки, и я знала, что стоит мне попытаться встать, я тут же упаду. Слыша отдаленные голоса команды, я пыталась от них отрешиться.
Мертв уже пару дней… Глубокие повреждения тканей… Черт, да его разрезали живьем на куски. А где кисть? Ремни и наручники упакуйте отдельно. Осторожно! Не наследите мне здесь. Перенесите его на другую сторону.
— Держи! — я рассеянно посмотрела на Алекса, и он вложил в мою руку бутылку с водой, — пей мелкими глотками, должно полегчать.
— Спасибо, — машинально поблагодарила я и отпила прохладную воду.
— Как ты? — по-моему, вопрос был лишним, но я оценила его заботу. Если новая игрушка будет падать в обморок после любого потрясения, это может негативно повлиять на репутацию Конторы.
— Роскошно, — я сделала попытку улыбнуться и у меня получилось. Не так, как я задумывала, вероятно, потому что взгляд Алекса стал тревожен.
— Скоро мы сможем ехать. Здесь закончат без нас.
— Мы возвращаемся в Контору? — мне не хотелось этого делать слишком быстро. Сейчас у меня была хоть какая-то иллюзия свободы. Пусть в незнакомом городе, рядом с местом убийства и… Алексом. Но стоило мне переступить порог Конторы, как я тут же чувствовала, как ее стены давят на меня, будто возвращая на много лет назад, в клинику.
— Я бы хотела ненадолго задержаться в городе, — не хотелось, чтобы тон был просящим, но не было сил проявлять настойчивость.
— Если тебе это нужно, — спустя несколько секунд раздумья ответил Алекс, — мы останемся.
А он мог быть милым, когда захочет. Жаль, что такое бывало нечасто. Жаль, что нам вообще предстояло встретиться, и я еще раз убедилась, насколько лживым может оказаться человек. Жаль, что моя жизнь прошла вдали от отца, который мог бы многому меня научить, и брата, которого я едва начала узнавать. Мне о стольком можно было жалеть, что если бы я позволила сейчас себе раскиснуть, жизнь превратилась бы в непрекращающийся поток слез. А раскисать было некогда.
— Я сниму номер в гостинице, здесь недалеко, — Алекс завел мотор, — ты сможешь отдохнуть. А мне придется вернуться сюда, кое-что выяснить.
Если это являлось способом извиниться за то, что он меня покидает, я с радостью была готова его простить. Вот только возникал вопрос: как он решился оставить меня без присмотра, не боясь, что я могу убежать. Но он тут же развеял все мои сомнения, добавив:
— У твоей двери будет дежурить наш сотрудник. Разумеется, для твоей же безопасности, — здесь он не смог удержаться от ироничного смешка, опустившего его образ заботливого парня по шкале на несколько делений вниз.
