— Значит, он — боксер. Должно быть, все лицо у него в шрамах и перебитый нос.
— Ничего подобного! — воскликнула Оливия. — У него абсолютно классические черты лица, как у статуи Адониса. Он один из самых красивых мужчин, каких я видела.
— Как интересно, — улыбнулась Аннабелл.
Оливия закрыла лицо руками.
— А мне обидно! Роуз уже знает, что меня тянет к нему. Но о моей добродетели можно не беспокоиться. Джеймс все еще относится ко мне как к маленькой сестренке Оуэна. Последний раз мы виделись с ним в сентябре, двадцать пятого, в пятницу. Так вот, он сказал мне, чтобы я ела больше овощей.
У Аннабелл брови полезли на лоб.
— Неужели? Так и сказал?
— Да. У меня на тарелке лежал ревень, и он рассказал, что некоторые из его знакомых дам готовы поклясться, что такая еда помогает им сохранять талию тонкой. — Оливия тоскливо вздохнула. — Я помню его еще со времен, когда носила косички. Наверное, поэтому он до сих пор считает, что я не вышла из школьного возраста.
— Мистер Эверил больше не сможет тебя игнорировать. Поверь мне, теперь ему в голову не придет читать тебе лекции о пользе ревеня. Ты хороша собой, а увидев тебя в новых нарядах, никто не усомнится, что ты уже выросла.
Оливия покраснела еще больше.
— Хорошо бы он увидел меня такими глазами.
Аннабелл обменялась с Роуз взглядами, а для себя мысленно сделала отметку о характере мистера Эверила. Оливия могла быть жутко упрямой, и, желая ей счастья, Аннабелл должна вести себя с ней как взрослая женщина, готовая вовремя дать нужный совет.
— Кто еще будет на этом приеме?
— Признаюсь, из гостей, кроме Джеймса, меня никто не интересовал. Подожди, дай вспомнить… Там будет леди Дэншир — маркиза, которая вдовствует два года, и с ней двое ее сыновей. Она очень хочет женить старшего, но братьям — лорду Дэнширу и сэру Сэндли — больше нравится проказничать. Устраивают типичные мальчишеские выходки, вроде того, как один крадет лошадь у другого или насыпает муравьев брату в сапоги. Я нахожу джентльменов очень забавными, но Оуэн считает, что им нужно перестать вести себя так, словно они до сих пор учатся в Итоне. — Оливия вдруг оживилась: — О, я совсем забыла, что ты знакома с мисс Старлинг и ее матерью. Они тоже приглашены. Миссис Старлинг — большая приятельница матери лорда Харсби.
Аннабелл растянула губы в улыбке.
— Даже не подозревала, что такое возможно.
— Неожиданно, да? — воскликнула Оливия. — Мисс Старлинг говорит, что Оуэн наверняка попросит ее руки до окончания приема. Несколько последних недель он очень прозрачно намекал, что собирается сделать кому-то предложение.
В карете вдруг стало невыносимо душно, пространство резко сузилось. Зачем Оуэн попросил ее поехать с ними, если намерен делать предложение мисс Старлинг? Аннабелл попыталась сохранить самообладание, но к этой новости добавилась ужасающая тряска, и ее замутило. Если бы знать заранее, что дебютантка тоже приедет туда, Аннабелл никогда не согласилась бы на эту поездку. Конечно, будущая герцогиня Хантфорд должна быть из таких, как мисс Старлинг, однако совсем ни к чему становиться свидетельницей ее обручения с Оуэном.
К счастью, Оливия не обратила внимания на ее состояние, а посмотреть в глаза Роуз Аннабелл не решилась. Та была слишком уж проницательна.
Разворачивать карету назад было поздно. Аннабелл ожидала мучительная ночь. Может, это и к лучшему. Понаблюдав, как Оуэн будет флиртовать с мисс Старлинг, а потом — как они упадут в объятия друг друга, она раз и навсегда выкинет его из головы.
Либо так, либо она останется с разбитым сердцем.
— Аннабелл. — Оливия озадаченно смотрела на нее.
Аннабелл попыталась вспомнить, о чем шла речь, и не смогла.
— Извини. Так что ты сказала?
— Я спросила, умеешь ли ты играть на фортепиано. О чем ты думаешь?
— О том, что мне нужно выглядеть немного более модной. Я не хочу, чтобы вы с Роуз меня стыдились. — Возможно, дело было в ее гордости. Очень не хотелось, чтобы мисс Старлинг думала, что она живет на подачки, даже если на самом деле так оно и было.
Округлив глаза, Роуз открыла было рот, но Оливия откликнулась быстрее:
— С чего ты решила, что мы тебя стыдимся? Ты обладаешь какой-то вневременной красотой и можешь не зависеть от условностей. И что намного важнее — для всех станет очевидным твой добрый характер.
Аннабелл задохнулась от чувства вины. Она могла разрушить репутацию Оливии в обмен на несколько золотых монет и поэтому не заслуживала от нее такой высокой оценки.
— Ты очень великодушна, — сказала она Оливии. — Тем не менее большинство не интересует, что скрывается за моим таким затрапезным видом. Мне ни к чему выходить на люди расфуфыренной, как дебютантка или как светская модница, но все-таки я должна принарядиться. Вы поможете мне?
Роуз потерла руки, а Оливия усмехнулась.
— Конечно, поможем. Вообще-то у нас для тебя есть сюрприз. Вот только нужно к вечеру добраться до постоялого двора.
