А напряжение ниже его живота продолжало усиливаться - черноволосая богиня не желала останавливаться, двигалась быстрее, наращивая темп - буря, рождавшаяся внутри молодого тела принца нарастала, еще не много, и ее мощь была готова вырваться наружу!
Нуэ резко оторвалась, вскинул голову - в тот же миг от губ Айрона отстранилась Айва. Принц увидел, что лицо Нуэ немного изменились: взор возбужденных глаз немного затуманился, красивые губы чувственно набухли.
К брюнетке подошла Айва, подняла ее с колен, безапелляционно подтянула к себе, принялась целовать ее губы. Ловкие руки Нуэ в это же время без каких-либо лишних движений скинули одежду с белокурой красавицы, страстно и нетерпеливо захватили пышные груди Айвы, ловкие пальцы сжали зажегшиеся силой соски...
Айрон наблюдал за этим и понимал, что его желание разгорается еще сильнее, хотя грозившаяся взрывом буря немного приутихла, однако мурашки забегали по телу еще сильнее.
Неожиданно Нуэ сделала шаг за спину Айвы, развернула ее к принцу. Белокурая не сопротивляясь, подошла к Айрону, расставляя свои ноги так, чтобы сесть на мужчину сверху.
Принц даже не уловил момента, когда его руки сжали сильную грудь Белокурой, принялись ласкать ее... А меж тем его упругий член заботливо взяла в руки Нуэ и ввела внутрь Айвы. Девушка застонала, прикусив свою нижнюю губку и затем начала двигаться, постепенно наращивая темп.
Куда в этот момент делась Нуэ, понять было сложно: Айрон полностью сосредоточился на двигавшейся на нем Айве, ее великолепном теле, ее невероятно нежной коже, упругих ягодицах. Кажется, он пытался вобрать в себе их красоту, их упругость, впитать в себя аромат тела этой сумасшедшей красотки...
Но сила чувств очень быстро переполнила Айрона, ураган более не мог сдерживаться, из груди принца начал рваться стон...
В этот же мир Айва ловко соскочила с колен пылавшего страстью наследника трона, и вот уже обе красавицы ласкали языками его мужскую стать...
Наконец выпустив бушевавший в его теле шторм эмоций, Айрон взорвался и не смог сдержать громоподобного рева, несшегося из его груди... Наверное, он поднял на уши весь замок...
На следующий день, уже ближе к обеду, когда Айрон все же смог проснуться от весьма бурной ночи, к нему пришли гости - целая компания юношей и дев - потомков дворян. Они звали отправиться с ними слушать музыку, испробовать вина, возможно, к вечеру посмотреть на бои гладиаторов.
Хотя Айрон отчасти чувствовал необходимость заняться государственными делами, все же уставшее от походов тело и другая, не самая сознательная часть его эго, требовали как можно полно насладиться мирскими утехами. Он ведь заслужил это своей храбростью и умом! И хотя компания надушенной аристократии была не очень приятна сильному духом принцу, предложения по развлечениям были весьма привлекательны. Особенно после того, как Айва и Нуэ открыли принцу несколько иной, до этого сокрытый мир внутри молодого сердца Айрона.
В общем, этот день, затем на следующий, а затем и целую неделю Айрон вместе с напомаженной публикой развлекался и напивался до едва потребного состояния. Столица встала на уши не меньше, чем при встрече прославленного героя... Однако на этот разгул разврата и пьянства затмил великолепие дел молодого отпрыска Ульфасара, заставив всех в очередной раз говорить об извращающем влиянии славы и богатства.
И так бессмысленно и праздно шли дни, затем недели. Айрона ублажали его прекрасные наложницы, иногда знатные ильданки; в покои каждый день приносили лучшие фрукты, вино и разнообразные кулинарные изыски. Айрон ездил на охоту в ближайший лес со знатными сыновьями, возвращаясь, придавался сладким утехам с Айвой и Нуэ. Однако...
Иногда ночами, а порой все дни напролет он изучал карты, читал исторические фолианты, строил планы по разнообразным улучшениям старых и новых земель Ильдена. Особенно его волновала торговля, которая после падения Уфара частично перенеслась в Кар.
Но вся его деятельность не выходила далее покоев. Дядя постоянно находился в отъезде, король не желал никого принимать, а прочая знать лишь веселилась, не смысля и капли в государственных хлопотах. Обсудить свои планы Айрон мог только с самим собой. Делиться с красивыми, но бесконечно глупенькими Айвой и Нуэ Айрон не собирался. Хотя порой он после плотных утех начинал говорить о некоторых делах и соображениях в их присутствии, но девушки быстро засыпали от его тяжеловесных для их ума фраз...
Особенно тревожили Айрона мысли о том, что творилось в завоеванных землях Фатума и Горах Раздора. Но при любом вопросе о политике, окружающие принца люди делали все возможное, чтобы ничего не ответить. И снова вино, музыка, развлечения...
Угрожать, кричать, требовать у Айрона не получалось: каким-то волшебным образом его гнев превращали в милость, желания приобретали совсем другое направление, чем изначально, а задуманное растворялось в мареве хмеля, веселья, и бессмыслицы.
