Воины Айрона меж тем теснили врага со всех сторон. Кое где уже слышались мольбы о пощаде. Жалобные просьбы о милосердии и помощи. Тяжело дыша и восстанавливая дыхание, Айрон оказался вокруг трупов и раненных. Ужасные крики заполнили слух, воля молодого правителя дрогнула. Эти просьбы, эти пронзительные стоны... Что же делается? Надо остановить.... Это же соотечественники!
Стоять! Забыл ли ты, что творили эти соотечественники в лояльных тебе землях? Сколько боли и насилия они причинили людям, даже никогда не державшим в руках меча? Женщины и дети, старики... Ты видел собственными глазами их изуродованные трупы в сожженных селениях. Нет. Они бы не стали слушать эти малодушные зовы. Они бы кололи, били и рубили врагов без оглядки за всю боль, что принесли эти отступники в дома верных короне. Да будет так. Пощады не будет никому. Таков приказ был дан всем воинам короля Ильдена.
Бойня закончилась только к ночи, когда проливной дождь пошел сплошной стеной и перевелись все враги на поле боя: все четыре тысячи мятежников вместе с лордами и их семьями были перебиты. Никому не была дарована жизнь. Дядю Ульрона Айрон зарубил собственными руками, оставшись глухим к крикам о пощаде. В лучах Посланника Солнца было суждено купаться только тем, кто сохранил свою вернуть престолу. Все остальные - прошлое.
***
- Ты уверен, что это было правильным решением? - глаза первого мастера рейнджеров отражались свет костра в ночном полумраке.
- Я всего лишь человек, - тихо ответил молодой правитель. - Могу только предполагать.
Невельсдор промолчал, но незаметно от Айрона легонько кивнул своим мыслям. Доложив о состоянии полков рейнджеров, первый мастер оставил принца одного. Тот же так и остался стоять на холме, окруженной пляской теней и огня.
Начиналась его новая борьба - путь стальных легионов лежал в Истангар.
Глава 8. От жестокости к счастью
***
Скрипели весла старой галеры, в воздухе пахло гниющим деревом и старой смазкой; на высохших губах, испещренных множественных кровавых трещин, зудела соль.
Море. Всего за четыре дня путешествия оно успело надоесть. Бесконечно серое небо и хмурая черная вода... Скорее бы на сушу: спуститься, почувствовать твердь под ногами и... вдохнув ароматы зелени, дать волю гневу, посеять ярость на... далеких берегах!
***
- Ты родила мне девку, а не парня! - кричал муж на свою скорчившуюся в ужасе жену. - Это отродье - не мой сын. С кем ты путалась, сволочь? Кто отец этого ублюдка?
Маленький ребенок был неподалеку, сидел под столом, сжавшись в комок и хорошо видел, как отец бил маму и не мог понять за что.
Огромный, волосатый мужчина, которого мама называла мужем, несколько раз ударил ее ногами по лицу и груди, а затем рывком вытащил малыша из-под стола. Встряхнув его несколько раз, он швырнул его на топчан. Достав из угла кочергу, он принялся лупить малыша, посылая проклятья на головы богов, подаривших ему такое отродье.
- Девка, мерзкая девка! - орал он. - Я сделаю из тебя мужчину.
- Папа, папа! - кричал ребенок и не мог понять за что же бьют его. За что?
Дарион Лостгорт был одним из четырех великих танов морского народа - жителей Туманных островов в Ирийском море, промышлявших войной и разбоем на южных берегах материка Лаурон и побережье Австририи. Заниматься же чем-то иным мужчины этого племени считали ниже своего достоинства. Хозяйство вели женщины - рожденные на островах или захваченные в походах. Каждый морской воин мог иметь множество жен. Впрочем, главным их предназначением было рождение потомства. Особой гордостью мужчины считалось иметь сына.
Когда пятая жена Дариона все-таки родила ему мальчика, счастью отца не было предела. Он носился с младенцем по всем хатам своего племени и показывал его. Как великому тану ему больше всех подобало иметь среди отпрысков мальчика.
Но вскоре счастье молодого отца сошло на нет. Подрастая, молодой Лостгорт совсем не проявлял нужной жесткости и ярости своего беспощадно отца-завоевателя. Наоборот, он рос очень мягким, нежным. Плакал при виде разделанной туши зверя, любил ласки матери и... вкусно покушать. Когда ему стукнуло пять унтов, и его отдали на обучение в общую школу мечей, сверстники принялись издеваться над его полным телом, бить и всячески подшучивать. Это страшно обижало маленького наследника Лостгорта, он начал закрываться в себе, не хотел ходить на занятия.
Однако жестокого Дариона совершенно не волновали обиды и переживания сына. В своем каменном сердце он не находил места любви и нежности к своему чаду. Наоборот, совершенную непохожесть мальчика на себя он воспринимал как измену жены. За это беспрестанно бил ее и в конце концов забил до смерти.
Гибель матери стало для малыша ужасным событием - таким, что он даже перестал говорить. Случилось это в шесть унтов. А в семь бессердечный отец продал его на рынке рабов.
***
- Осталось недолго, - доложил верный чернокожий слуга из далекой песчаной страны Егип. Он стоял за спиной высокого, широкоплечего мужчины, закутанного в медвежью шубу. В ней он казался самым настоящим гигантом.
