Попробовали, ничего не получилось. Вот только непостижимо-страшным образом изменились фотографии девушки, с которой Олег переписывался. Ее лицо на последней было мертвым. Бровь рассечена. Глубокая рваная рана на голове. Глаза мутно смотрят в даль. Еще одна жертва перевертышей? Но как ее спасти, как это предотвратить?! И вот еще что – когда вытащили принесенный жесткий диск из компьютера, он развалился на кусочки. Оказалось, все это время его связывало неизвестное вещество. На воздухе оно быстро превратилось в дурнопахнущую слизь, а потом и вовсе испарилось без следа. Значит, властью речных ведьм нам было позволено увидеть то, что мы увидели. Но ведь при Исходе они покинули наш мир! Или нет?.. Или не все?!
Пока Катя спала, я снова и снова раскладывала пасьянс из имеющихся подсказок. Уже под утро меня осенило – Лидия Кетлих! Почему именно она врезалась в каменную арку стадиона? Почему перед этим ей почудилось, что тонны воды обрушились на машину? Кате разрешили навестить Лиду в больнице. Разговор не клеился. У бедолаги сильно болела голова, и упоминание, что их семья постоянно была связана с речными ведьмами, ее рассердило. Уже уходя, сестренка показала фотографию незнакомки из переписки Олега. Кетлих ее узнала!
– Анжела. Мы с ней на волонтерстве подружились, когда помогали собирать средства на детский интернат. Она в военном городке живет, отсюда в пятидесяти километрах – там гарнизон мотострелков. Приглашала меня как-то на концерт 23 февраля. У неё отец, как я поняла, замначальника, генерала в общем. Девица своеобразная, повернута на пешем туризме и игре на гитаре. После школы поступала в два разных института и уходила на втором курсе. Говорила, себя никак не найдет. На этой неделе только разговаривали, Анжела с упоением хвасталась, что встретила крутого бойфренда, ха, в Интернете! Уже влюбилась по уши и так далее… По Интернету сыграли символическую свадьбу. Она уверяла, что договорились встретиться вживую на романтическом сплаве по реке, только вдвоем, разумеется. До Водоканала, а потом тур на пароходе.
Там их обвенчает капитан, и прочие, прочие розовые сопли. Родители, мол, ее не понимают. Анжелка же хочет жить отдельно и независимо. Тем более, что денег родичи на какого-то жениха, которого они в глаза не видели, давать не хотят. Я ей говорю – умерь пыл, наверняка на мошенника наскочила. А она: «Ты просто завидуешь! У него такие честные мальчишеские глаза, а тело атлета, как у греческих богов. И он тоже любит свободу и простор, так, чтобы рукой до звезды достать!»
Меня передернуло. По фразе «я все могу, даже рукой до звезды достать» стало понятно, о ком идет речь. Олег и в сердце Анжелы успел пустить корни, чтобы, как сорняк, высосать ее, растоптать, уничтожить влюбленную дурочку.
Звонок в часть – Крынкина соединили с полковником, отцом Анжелы. Вячеслав объяснил ситуацию. Мы по громкой связи услышали, как стал ломаться и хрипеть до этого строгий волевой голос военного. Анжелы дома уже не было. Собралась и уехала. До этого в семье произошел разговор на повышенных тонах, девушка психанула и ушла «насовсем» от родителей. Сотовый оставила, чтобы ее никто не смог отговорить от необдуманной связи с незнакомцем. Анжелу Федоровну объявили в розыск. Вячеслав уехал дежурить на Чертов Зуб. У меня, да и у Кати тоже было очень неспокойно на душе. Вокруг нас, словно в середине минного поля, нарастало взрывное напряжение. Крынкин попросил остаться дома, чтобы мы не мешали профессионалам делать свою работу. Пришлось просто ждать новостей, а там!..
Солнце было уже в зените. Жара. Раскаленный асфальт на мосту тяжело дышал гудроном, к нему добавлялся дым от поглотителей бензинового собрата. Накал эмоций в машинах без кондиционера роптал против излишнего рвения полицейской проверки.
Весь мост был занят машинами. Люди в форме и в штатском, с повязками разного цвета на рукавах, обходили каждое авто, всматривались в лица, проверяли документы и багаж. Местные открыто не возмущались. Они знали, что ищут перевертышей – именно так окрестили в народе эту парочку серийных убийц. Их боялись, закрывая окна и двери на ночь, даже, если было нестерпимо душно в такую жару. Их многие искали, чтобы получить обещанное вознаграждение.
Молодой полицейский Антон растирал глубокий шрам над глазом.
– Что? Еще болит? – участливо спросил Крынкин.
– Да так, ничего. Только вот щас чего-то разнылся, сил нет. И голова кружится. Может, от гари и испарений от воды. Чувствуете, чем пахнет, Вячеслав Глебович?
– Н-да, дохлой рыбой! И это не к добру…
– Точно, – зажмурил глаза молодой подчиненный. – Смердит страшно! А вдруг это нам знак подают?!
– Или опять канализацию прорвало…, – угрюмо усмехнулся Крынкин. Сам он начал проверять документы у местных граждан в стареньком «Москвиче».
Шофер, пожилой мужчина с проседью и бугристым одутловатым лицом все время кашлял и сморкался. На заднем сиденье – его дочь.
