— Конечно нет, — рявкнул я, прежде чем вспомнить все, что я ещё не сказал, и проверить свое самообладание. — Она поймала меня, когда я оглядывался по сторонам, и я рассказал ей, кто я такой. Мы немного поговорили, а потом она… она пошла спать.
— Она пошла спать? Мужчина, которого моя мама не знала, был в её доме посреди ночи, и она не вызвала полицию. Она просто легла спать?
— Твоя мама болеет, Атлас.
Я знал, ничто, кроме суровой правды, не поможет ей понять.
— Она сказала мне, что ей плохо, когда мы разговаривали. Думаю, она была слишком слаба, чтобы бояться.
Атлас отдернула руку, и я смог лишь бросить на неё быстрый взгляд, прежде чем вновь сосредоточиться на дороге.
— Не умирает, а болеет. Почему ты так говоришь?
Когда я ничего не ответил, дыхание Атлас участилось.
— Остановись.
Я продолжил ехать.
— Останови машину!
Ругаясь, я сбросил скорость и съехал на узкую обочину моста, благо, что в это время на улице было не так много машин.
Не успела машина полностью остановиться, как Атлас отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. Она выскочила из машины, и я быстро последовал за ней, обогнув капот, чтобы добраться до неё, где она, перегнувшись через перила моста, опорожняла свои внутренности. Я убрал её волосы с лица и погладил по спине.
— Почему она мне не сказала? — спросила Атлас, когда закончила. — Почему
— Твоя мама не хотела, чтобы ты знала, Мечта. Она не хотела мешать тебе жить своей жизнью.
Атлас выпрямилась и вытерла рот.
— Это чушь. Она моя
— Я знаю.
Моя девочка покачала головой, глядя вдаль.
— Мне не следовало уходить. Я должна была бороться сильнее. Я должна была…
— Ты поступила правильно, — перебил я. Атлас и так было больно и страшно. Не нужно было усугублять это. — Твоя мама не хотела, чтобы ты находилась рядом и смотрела, как она умирает. Она хотела защитить тебя. Вы обе поступили так, как посчитали нужным.
Атлас фыркнула и подняла на меня глаза, словно я был её супергероем, и она верила, что я спасу её от самой себя.
— А теперь?
— Теперь ты оставишь прошлое позади, и мы отправимся посмотреть, что с твоей мамой.
На глаза навернулась новая волна слез, но она все равно кивнула и позволила мне помочь ей вернуться в мой «Чарджер».
Поездка в Осеолу была долгой, но спокойной, так как Атлас уже успела наплакаться вволю. Когда мы добрались до больницы, солнце уже взошло, а Атлас только зашевелилась.
Она приподнялась, огляделась по сторонам и нахмурилась в замешательстве. Я понял это в тот момент, когда она вспомнила, где мы находимся и почему, — как раз перед тем, как она закрыла лицо руками. Беззвучные рыдания сотрясали её тело, поэтому я отстегнул её ремень безопасности и свой и притянул её к себе на колени.
Атлас тут же обхватила меня за шею и спрятала лицо на моем плече.
— Никогда не думала, что вернусь сюда так скоро. Моя мама осталась совсем одна, — плакала она.
— Это был её выбор.
— Я
— Это тоже был её выбор.
— Больница… они позвонили тебе, а не мне. Что, если мама все ещё не хочет, чтобы я была здесь?
Я заметил, что она снова начала паниковать, и погладил её по спине, чтобы успокоить.
Я уже понимал, у Атлас серьезные проблемы с отказничеством. Сначала она узнала о своем удочерении, потом её отец умер, а мать оттолкнула её, после чего она нашла свою биологическую мать, но снова была отвергнута. И вот теперь мы. Возможно, мне тоже придется уйти.
— Карина любит тебя. Она не отвергнет тебя.
Атлас ничего не ответила, глядя в сторону больницы.
— Ладно, — она фыркнула. — Я готова.
Я поцеловал её в щеку и открыл дверь.
— Что бы ни случилось, Атлас, я прикрою тебя и никуда не уйду.
На губах моей малышки заиграла грустная улыбка.
— Я знаю.
Но не все было в порядке. Когда мы рука об руку вошли в больницу, чтобы встретить эту новую проблему лицом к лицу, мы обнаружили, что у матери Атлас произошло кровоизлияние в мозг и она впала в кому.
Моя мама все ещё находилась в коме и не собиралась просыпаться. К восьмому дню больничные стены начали смыкаться вокруг меня. Утром Роуди уехал в Айдлвилд, чтобы взять нам одежду и решить некоторые вопросы, поскольку, похоже, мы останемся здесь надолго.
Он обещал вернуться вечером.
Через час после его отъезда в Айдлвилд, я впервые за неделю вышла из больницы, чтобы проверить дом своего детства.
Он был именно таким, каким его описал Роуди — остатки прошлого.
Первое, что я сделала — позвонила в управляющую компанию и попросила подключить электричество. Его отключили после того, как мою маму госпитализировали, отчего дом стал ещё более унылым. Должно быть, день был не очень удачный, потому что свет включили только через час.
Я разобрала почту, прибралась в доме и заплатила четырнадцатилетнему соседу пятьдесят долларов за стрижку травы. После этого я занялась другими просроченными счетами.