– Хм. Не учел. Mea culpa[23]. Скажи, Линкольн, был ты одним из тех ребят, кто читал детские книжки-головоломки и всегда мог найти, что неправильно на рисунке?
Да, был, и да, мог.
– И ты сунул поддельные обезболивающие капсулы в сумочку Амелии Сакс, – произнес Райм.
Напряженная пауза.
– Вы нашли их?
Как только Райм пришел к выводу, что Часовщик жив и, возможно, отравил Лона, он сказал Сакс, Пуласки и Куперу, чтобы были готовы к любой форме нападения. Амелия вспомнила, что кто-то сидел возле нее в кофейне, где она встречалась со свидетелем по делу Метрополитен-музея. И нашла в сумке второй пузырек с капсулами.
– Тоже мышьяк? – спросил Райм. – Результаты анализа пока не готовы.
– Скажу, раз ты понял. Сурьма.
Линкольн проговорил:
– Знаешь, я не понимаю вот чего: ты хотел убить Лона и Амелию и свалить вину на Стэнтонов? Это ты одевался как Билли Хейвен на местах преступления? Смотрел на Сакс через отверстие в крышке люка на Элизабет-стрит? Возле ресторана в Адской кухне, в здании возле «Бельведера» тоже был ты?
– Да, я.
– Тогда зачем… – Голос Райма замер. Мысли его быстро неслись и взрывались, как шутихи. – Разве что…
– Догадываешься, а, Линкольн.
– Двадцать миллионов долларов, – прошептал Райм. – На покупку твоей свободы. Стэнтоны и ПСАС никак не могли раздобыть такие деньги на подкуп охранников и медиков. Нет, нет – они едва сводили концы с концами. Кто-то другой финансировал твой побег. Да! Тот, кто нуждался в тебе для иной работы. Ты использовал ПСАС как прикрытие для чего-то другого.
– О, узнаю моего Линкольна, – заметил Часовщик.
Голос его был снисходительным, и в душе Райма на миг вспыхнул гнев. Но потом он громко рассмеялся.
– Лон. Лон Селлитто! Все дело в нем. Тебе нужно было убить его или вывести из игры, и ты использовал ПСАС как козла отпущения.
– Совершенно верно, – прошептал Часовщик. Его тон поддразнивал: «Продолжай».
– Дело, над которым он работал. Конечно. Проникновение в Метрополитен-музей. Он приближался к разгадке того, в чем там было дело, и твоему нанимателю требовалось его остановить. – Линкольн обдумал другие факты. – И Амелию. Потому что она приняла это дело… Но сейчас ты все это признаешь, – добавил обеспокоенный Райм. – Почему?
– Пожалуй, Линкольн, я на этом остановлюсь. Думаю, распространяться дальше не стоит. Но скажу тебе, что больше никому ничего не грозит. Амелия в безопасности. Единственной причиной отравить ее, Рона или твоего блестящего помощника Мела Купера была цель свалить вину на ПСАС. Ясно, что смысла теперь в этом нет. Кроме того, я сменил курс.
Райм представил, как Часовщик пожимает плечами.
– Ты, конечно, тоже в безопасности. Всегда был.
Всегда? Райм усмехнулся.
– Звонок неизвестного, сообщившего о том, что кто-то проник в мой таунхаус через заднюю дверь, когда Билли отравил мое виски. Это звонил ты.
– Я вел за ним слежку. В тот вечер, когда он прокрался в твой таунхаус, я шел за ним. Он не должен был ни убивать тебя, ни причинять какой-либо вред. Когда он переоделся в комбинезон и приготовил шприц, я понял, что у него на уме.
Это казалось совершенно бессмысленным. Но после краткого размышления Райм пробормотал:
– Я нужен тебе для чего-то. Нужен живым. Зачем? Само собой, для расследования преступления. Да, да. Но какого? Совершенного недавно? – «Какие дела открыты по тяжким преступлениям?» – подумал Райм. Потом понял. – Или которое будет совершено? Через неделю?
– Или через месяц, или через год, – насмешливо ответил Часовщик.
– Проникновение в Метрополитен-музей? Или что-то другое?
Молчание.
– Почему я?
Пауза.
– Скажу только, для плана, который я составил, нужен ты.
– И нужно, чтобы я об этом знал, – добавил Райм. – Значит, мое знание представляет собой шестеренку, пружину или маховик в твоих часах.
Смех.
– Отлично сказано. Приятно говорить с человеком, у которого хорошо подвешен язык… Но теперь, Линкольн, мне пора.
– Последний вопрос.
– Задавай, конечно. Но ответа может и не быть.
– Ты велел Билли найти ту книгу, «Серийные города»?
– Да. Нужно было, чтобы он и Стэнтоны оценили, как хорошо ты знаешь свое дело и как много вы с Амелией узнали об «ополчениях» и их тактиках.
Райм печально сказал:
– У тебя не было особого интереса к Собирателю Костей? Я ошибся.
– Видимо, да.
– Значит, связи, которую я обнаружил между Собирателем Костей и тобой, не существовало? – усмехнулся Райм.
Пауза.
– Ты нашел связь между нами? – В голосе Часовщика прозвучало любопытство.
– Здесь, в Манхэттене, выставлены знаменитые карманные часы, полностью сделанные из кости. Изготовил их, кажется, какой-то русский. Я подумал, не входит ли в твой план их кража.
– В городе есть изделие Михаила Семеновича Бронникова?
– Имя, кажется, это. А ты не знал?
– Я был очень… занят в последнее время. Но эта вещь мне знакома. Она совершенно поразительна. Середина шестидесятых годов девятнадцатого века. И ты прав: часы целиком костяные.
– Думаю, тебе нет смысла идти на риск – и, так сказать, попусту терять время, – пытаясь проникнуть в манхэттенский антикварный магазин для кражи часов.
