– Минутку, чувак, я же сказал. – Мастер быстро осмотрел полицейского. – Знаешь, для пожилого человека и такого крупного – я ничего обидного не имею в виду – ты хороший кандидат. Твоя кожа не будет морщиться. – Его голос замер. – О, черт! Посмотри-ка на это.
Селлитто устал от этой болтовни и показал хипстеру свой золотистый значок – агрессивно и вместе с тем вяло.
– Так. Полиция. Ты полицейский?
Татуировщик сидел на табурете рядом с удобным на вид, но довольно потертым креслом из черной кожи, в котором устроилась девушка, с которой он разговаривал, когда вошел Селлитто. На ней были обтягивающие джинсы и серая безрукавка, поверх которой красовалиь три топа, напоминавшие бюстгальтер: розовый, зеленый и синий. Ее ярко-золотистые волосы были длинными слева и коротко остриженными справа. Лицо приятное, если не обращать внимания на косо постриженные волосы и настороженные глаза.
– Хочешь со мной поговорить? – спросил мастер-татуировщик.
– Я хочу поговорить с Тэ-Тэ Гордоном.
– Тэ-Тэ – это я.
– Тогда с тобой.
Неподалеку другой мастер, круглолицый, тридцати с лишним лет, в брюках военного покроя и майке, делал татуировку другому клиенту – накачанному культуристу, лежавшему ничком на кожаном топчане, какие используют для массажа. Старательно выкалывал на спине мотоцикл.
Мастер и клиент посмотрели на Селлитто, тот ответил им твердым взглядом, и они вернулись к своим делам.
Детектив бросил взгляд на Гордона и девушку с косо постриженными волосами. Та казалась расстроенной и чем-то встревоженной. Гордона же как будто нисколько не беспокоило присутствие полицейского. Детектив знал, что владелец тату-студии «Соник хамдрам» имеет все разрешения и платит все налоги. Он это проверил.
– Дай мне закончить.
– У меня важное дело, – возразил Селлитто.
– Это дело тоже важное, чувак, – заявил Гордон.
– Никаких чуваков, – сказал Селлитто. – Ты сядешь здесь и будешь отвечать на мои вопросы. Потому что моя важность важнее твоей важности. А тебе, мисс Глупышка, придется уйти.
Девушка с испуганным видом закивала.
– Однако… – начал было Гордон.
Селлитто грубо перебил его:
– Слышал когда-нибудь о статье двести шестьдесят пункт двадцать первый Уголовного кодекса штата Нью-Йорк?
– Да. Конечно. – Гордон равнодушно кивнул.
– Татуировать несовершеннолетних, не достигших восемнадцати лет, – преступление, определяемое как незаконные деловые связи второй степени с ребенком. – Детектив повернулся к клиентке. – Сколько тебе лет? – рявкнул он.
Та заплакала.
– Семнадцать. Простите. Я только, я просто, я вправду, я хотела…
– Закончишь ты когда-нибудь эту фразу?
– Пожалуйста, я только, я хотела…
– Тогда позволь мне выразиться: пошла вон отсюда.
Девушка выбежала, оставив на кресле кожаную куртку. Под взглядами Селлитто и Гордона она остановилась, поколебалась, потом шмыгнула обратно, схватила свою одежду и исчезла снова, на сей раз окончательно.
Повернувшись к владельцу студии, Селлитто развеселился, хотя и видел, что Гордон не ежится от сознания вины. Или от страха. Детектив решил нажать посильнее.
– Это, кстати, уголовно наказуемый проступок класса Б. За него полагается три месяца тюрьмы.
– До трех месяцев, – возразил Гордон, – но надлежаще оформленное удостоверение личности опровергает обвинение. Ее водительские права? Самые настоящие. Я считаю их действительными. Присяжные сочтут их действительными.
Селлитто попытался не показать удивления, но безуспешно.
Гордон продолжал:
– Но это не важно. Я не собирался делать ей татуировку. Я действовал в манере Зигмунда.
Селлитто вопросительно поднял бровь.
– Фрейда. Как в песне Инона Зуры «Доктор рядом». Она очень хотела сделать наколку, но я ей отсоветовал. Она ребенок из Куинса или Бруклина, парень бросил ее ради шлюхи, у которой была татуировка с квинто мертвых голов.
– Что-что?
– Квинто – пять. Мертвых голов. Она хотела семь. Септо.
– И как шло лечение, док?
Гордон скорчил гримасу.
– Превосходно. Я отговаривал ее от этого намерения, когда ты вошел. Обескураживающее вмешательство. Но, думаю, сейчас она напугана.
– Отговорил ее от этого намерения?
– Совершенно верно. Наплел ей, что татуировка испортит кожу. Что через несколько месяцев она будет выглядеть на десять лет старше. Это смешно. Женщины в южных морях делают татуировку, чтобы выглядеть моложе. На губах и на веках. Больно, да. Я понял, что она не знает самоанских обычаев.
– Но ты считал ее совершеннолетней. Тогда зачем было ее отговаривать?
– Слушай, чувак. Во-первых, у меня возникли сомнения относительно водительских прав. Но суть не в этом. Она пришла сюда по недомыслию. Татуировки делаются для самовыражения. Не из мести, не затем, чтобы совать их кому-то в лицо. Не потому, что хочешь походить на какую-то дурочку с наколотым драконом. Делай татуировку, показывающую, что ты – это ты, а не кто-то другой. Врубаешься?
Выражение лица Селлитто говорило, что нет.
Но Гордон продолжал:
