Элитная трёшка в центре Москвы, несколько крутых машин, загородный дом.
Казалось бы, живи и радуйся.
Но ему очень хотелось свою семью.
Любящую жену, детей.
Ему хотелось чтобы его каждый день встречала любимая женщина.
Только вот не было таковой.
Любовниц было бесчисленное множество, но разве уважающий себя мужчина жениться на той, которой интересен не он, а его финансовое состояние?
Он хотел простую, скромную и милую девушку.
А где же такую найти?
Он честно завидовал друзьям, которые с трепетом рассказывали ему о своих семьях.
Раздался стук в дверь.
— Войдите.
На этом все будто обрывается.
Али задумчиво протянул.
— Младшему сыну Фариды сейчас два года, насколько я помню.
— Да быть такого не может!
Возразил Рустам, но друг лишь усмехнулся.
— Может. У тебя частичная амнезия.
В голове мужчины крутились разные мысли, но он не мог собрать в голове целостной картины.
— Кстати, а почему я здесь?
Али рассказал ему об аварии, и о ее последствиях.
— Мне надо подумать!
Рустам надеялся вспомнить все события двухлетней давности. Но для этого ему нужен был покой.
Было уже довольно поздно, поэтому Али, в полной тишине, ещё раз проверил состояние Рустама и направился к выходу из палаты.
Как бы мужчина не старался, он так и не смог вспомнить ничего.
Под утро, уставший и злой мужчина, наконец таки, провалился в сон.
Солнечные лучи, противно и навязчиво били по глазам даже сквозь веки.
Рустам открыл глаза и встретился взглядом с незнакомкой.
Ее глаза были влажными от слез. Казалось, девушка искренне переживала за него.
Вот только, в груди Рустама стала зарождаться непонятного рода агрессия, направленная на девчонку.
— Рустам!
Прошептала она, потянувшись дрожащей рукою к его лицу.
А он отпрянул!
Ему казалось это чем-то неправильным.
Противоестественным.
— Рустам…Это я, Амалия, — прошептала она страдальческим тоном.
Амалия.
Хоть убейте не помню!
Наверняка же, очередная охотница за моими бабками.
— Ты кто, нахрен, такая вообще? А ну встала с моей постели!
Девушка послушно выполнила приказ и отвернулась, пряча лицо в ладонях.
Строит из себя невинную овечку!
— Я позже приду!
Севшим голосом произнесла девушка и поспешила скрыться из поля его зрения.
А Рустам медленно поднялся, направившись в кабинет Али.
Рустам шагал по коридорам больницы, словно призрак.
Но не свой собственный призрак — он был призван к чьему-то исповедальному пламени.
— Рустам, я понимаю, что это для тебя трудно. Но важно, чтобы ты смог вспомнить свою жизнь за последние два года. Твоя память может вернуться, если ты попытаешься вспомнить ключевые события, — говорил Али, поглаживая свою бороду.
Рустам посмотрел на него исподлобья.
— Почему это важно?
Собеседник вздохнул и сказал:
— Потому что твоя история — это часть тебя.
Твоя жизнь не может быть исчерпана одними только фактами. Твоя память — это твоя душа.
Рустам молча посмотрел в окно.
Душа… Может быть, ее и нет вовсе.
Амалия.
Амалия вошла в палату, наполненную лишь тишиной и ароматом медицинских препаратов.
Каждый раз она приносила фотографии их маленького сына, надеясь на чудо, но Рустам не признавал ее.
Ее сердце разбивалось на крошечные осколки каждый раз, когда он отвергал ее, не узнавал.
Но она не сдавалась.
— Рустам, посмотри, это ты и наш… наш сын.
Шептала она, протягивая телефон с изображением Серёжи к мужчине, утопленному в безразличии.
— Убери это от меня.
Рявкнул Рустам, отмахиваясь от фотографии, словно от навязчивой мухи.
Неужели ты не видишь, как он похож на тебя?
Амалия не сдержала слезы, вытерла их тыльной стороной ладони, и попыталась улыбнуться:
— Ты помнишь, как он смеялся, когда ты бегал с ним на руках по дому? Помнишь, как он впервые назвал тебя папой?
Рустам отвернулся, его выражение лица оставалось неподвижным, как скала.
Слова Амалии казались бессмысленным шепотом в помещении, наполненном его молчаливым отчуждением.
Али, наблюдал за происходящим со стороны, беспомощный и теряясь в желании помочь девушке.
Он видел, как она страдала изо дня в день, как боролась за свое счастье.
И Али тоже не мог понять, почему Рустам не признавал свою женщину, своего ребенка.
— Амалия, возможно, стоит дать ему немного времени. Возможно, он просто не готов вспоминать. Скажи, возникали ли у вас ссоры накануне аварии?
Тихо спросил он, отводя Амалию чуть в сторону.
Девушка кивнула.
Рассказать обо всем она не решилась, поскольку ей до сих пор было ужасно стыдно за свое поведение.
Но все же, в ее глазах был огонь решимости.
Она знала, что не может оставить свою семью в прошлом, что должна бороться за каждую искру воспоминаний, даже если это было бы последнее, что она сделает.
— Спасибо за поддержку, Али.
Рустам продолжал смотреть в окно, не обращая ни малейшего внимания на слова, звучавшие неподалеку. Его разум был путаницей воспоминаний, но в глубине души что-то дрогнуло, словно семена, посеянные на каменистой земле.
— Выйдите, оба!
Прошипел Рустам, отворачиваясь лицом к стене.
Рустам.
Когда вечер застыл в окружении больничных стен, и тишина засыпала мир, Рустам услышал шепот ее голоса в своем подсознании.
Он видел ее лицо, слышал звуки детского смеха.
