– Мой отец точно человек. В темнице я думала об этом. Я знала бабушку и дедушку, видела его детские фотографии. Отец родился на Земле в самой обычной семье. Моя мать сирота, по крайней мере, по её словам. Детских фото и родственников не было. Драксы сказали, что она сестра их короля. Они, несомненно, точно знали, кем она была. Я имею в виду, знали её лично, и она не была драконом.
Грег сжал губы, затем всё же сказал.
– Дракса может родить чистокровного дракона только при одном единственном условии. Если у неё есть древний артефакт стихий, украденный первой королевой драксов. Кстати, её тоже звали Элеонора – вот совпадение! Ты не знаешь, у твоей матери мог быть этот артефакт?
От его вопроса я застыла. Вдох, выдох, вдох, выдох. Не терять сознание. Вдох, выдох. В ушах стоял голос палача: "Где артефакт стихий?" Он спрашивал это снова и снова, каждый день, каждый час и каждую минуту. Каждая пытка сопровождалась одним вопросом, и так до бесконечности. Грегу тоже нужен этот артефакт. Всё будет так же, как на Драккаре. Тело дёрнулось само по себе, как от удара, и я пролила горячий шоколад на белый халат и на диван. Грег вскочил на ноги, что-то говорил, потянулся ко мне с салфетками, но я сжалась в комок. Я просто больше не могу. Не могу. Хватит. Боли было слишком много.
– Я не сделаю тебе больно, девочка! Я не причиню тебе вред, клянусь!
Эля свернулась в клубок, потянула к себе ноги и обхватила их руками. Она молча раскачивалась назад и вперёд. Без единого звука. Но выглядело это жутко. Минуту назад она общалась со мной, была полностью адекватной, а сейчас она совсем не здесь. Что я сделал не так?
– Ты испугалась вопроса про артефакт? – спросил я, сдерживая порыв схватить её за плечи.
Девушка не реагировала. Я вспоминал каждое слово нашего разговора, это точно из-за этого. Триггеры! Эрик рассказал, что у неё могут быть приступы из-за триггеров. Зрелище казни, звуки ударов вызвали у неё приступ, но триггеры могут быть и другие. Слова, прикосновения, даже запахи – всё, что может спровоцировать возвращение плохих воспоминаний. Бен скинул мне литературу про травматический невроз. Сейчас я достал комп и открыл статьи. Быстро проглядывая текст, я искал только одно – что мне делать сейчас? Я опять сделал то, что делать не нужно, коснулся её травмы и разбудил воспоминания. Теперь нужно как-то заглушить это.
В статьях было много важного, позже я прочитаю их внимательно, но сейчас мне нужен был конкретный ответ… Но его не было. Лечение во многом индивидуально, чётких приёмов не существует. Бен оставил для неё мягкое снотворное. Может, сон ей поможет.
– Ты хочешь спать, Эля? – спросил я.
Но ответа не было. Девушка всё так же раскачивалась вперёд-назад. Что же мне делать? Решившись, я достал из кармана шприц, взял её за руку, задрал рукав и сделал укол в плечо. Она никак на это не отреагировала. Несколько минут спустя её мышцы расслабились и она обмякла прямо на диване. Весь её халат был залит горячим шоколадом. Развязав пояс, я осторожно снял с неё халат, взял обнажённую девушку на руки и отнёс на кровать. Я подумал, что она может испугаться, проснувшись голой, но пока просто укутал её одеялом.
Погладив её по волосам, я вышел из комнаты. В голове всплывали фразы сегодняшнего разговора с Эриком и Беном.
– Травматический невроз связан с постоянной тревожностью. Эта тревога изматывает, истощает психику, – объяснял Бен. – Обычно такие пациенты сталкиваются с нарушением сна, перепадами настроения, апатией или агрессией, потерей аппетита и многими другими проблемами. Всё это влияет на организм в целом и приводит к серьёзным расстройствам со стороны разных систем. И ещё, ты должен понимать, что нередко пациенты с травматическим неврозом думают о самоубийстве. До такого не обязательно доходит, но ты должен помнить об этом. Девушке нужен постоянный уход и полноценное лечение.
– Я надеюсь, что ты изменишь своё решение о стационаре. Мы можем устроить её к нам анонимно, никому и в голову не придёт искать её у нас, – добавил Эрик.
Возможно, они правы и в лечебнице ей будет лучше, но пока я не хотел сдаваться. Я уже сталкивался с солдатами, вернувшимися с войны, и у некоторых из них тоже было подобное. Те ребята пережили очень серьёзные травмы, потеряли друзей, видели то, чего лучше бы никому не видеть. А после войны… Те, у кого была любящая семья, приходили в себя гораздо быстрее и лучше, чем одиночки. Конечно, совсем отказываться от лечения я не собирался, но не хотелось отдавать Элю на попечение совсем чужих для неё людей. Как-то я быстро записал её в категорию близких. Ладно, сначала нужно просто ей помочь, а остальное решим позже.
Я достал комп из кармана и написан Бену с просьбой приехать. Он прибыл на удивление быстро, или я сам немного потерялся во времени, глядя на спокойно спящую девушку.
– Я задел её триггер, как ты и говорил. Потом вколол ей твой препарат.
Бен устало покачал головой.
– Не передумал?
