Линда кивнула и, войдя в комнату, открыла шкаф, кинув сразу взгляд на шикарное вечернее платье тёмно–бордового цвета.
После прошла в душевую кабинку, вымылась и оделась в новые вещи.
Вскоре за ней пришли те же девушки, и повели в противоположную сторону от сада по широкому коридору с белоснежными мраморными полами, приятно отдающими прохладой. Завели в просторный зал с такими же колоннами. Линда устремила взгляд вдаль, в конце зала восседал в современном габаритном кресле – змей. Он не был похож не на кого из василисков, кого ей доводилось видеть. Седовласый солидный мужчина лет пятидесяти на вид в чёрной шелковой рубашке и широких брюках, какие в такой жаре носили почти все представители мужского пола. Три девушки подвели её ближе и, поклонившись, удалились.
– Здравствуй, Линда.
Она распахнула от удивления глаза.
– Вы знаете уже и моё имя?
Мужчина сощурил левый глаз, улыбаясь.
– Я знаю не только его. Ты – дочь древнего василиска и невеста повелителя тумана.
Она напряглась, приоткрыв рот.
– А зачем вы тогда меня плените, если знаете кто я? Тем более что вы и сам из рода василисков.
– Я не пленю тебя.
– А как всё это можно назвать?
– Ко мне поступил запрос из подземного царства по просьбе твоего отца Рогиуса, и я отправил своих людей на поиски тебя. А дальше ты всё уже знаешь, мы выкупили тебя у Шелохима.
– А дальше что? – девушка часто заморгала.
– Дальше, мы передадим тебя твоему жениху.
– Но как?
– Они сейчас гостят у меня и ещё не знают, что ты уже здесь. Надеюсь, тебя не обижал Шелохим? – его зрачки сузились, пытливо, разглядывая её.
Линда вздрогнула под взглядом василиска, и ей показалось, что он о чём–то догадывается.
– Нет, он был вежлив и добр со мной.
– Не чересчур добр? – следующий вопрос застал девушку врасплох, и она густо покраснела, что не укрылось от его зоркого взгляда.
– Что вы хотите этим сказать? – вскинула голову, полыхая взглядом.
– Да ничего особенного, просто ты же дочь самого древнего василиска, о его развратности ходят легенды. Его дочь не могла не унаследовать ген похоти.
– Перестаньте!
– Нет, милая моя, дослушай. Если змея, носящая под сердцем дитя повелителя тумана, изменит ему с другим драконом, быть беде. Линда ещё больше напряглась, стараясь ничем не выдавать своего волнения. Василиск продолжил: – Она потеряет это дитя, которое способно омолодить всех нас.
После этих слов девушка не выдержала и упала на колени.
– Я не знала, ну почему мне никто не сказал об этом раньше? Шелохим подонок, он не мог этого не знать, соблазняя меня! Не понимаю, что это было, раньше не на одного из мужчин, я даже не обращала внимания! Что же мне теперь делать?
Тут внезапно услышала басистый голос Мирослава и с опаской оглянулась.
– Шлюха! – он вышел из–за колонны и широким шагом направился к ней, всё ещё стоящей на коленях на прохладном полу. Девушка подняла виноватый взгляд.
– Прости… – прошептала, шевеля пересохшими губами. Но его глаза уже затуманились, а от тела начал стелиться по полу боевой туман. Он приблизился и наотмашь ударил её по лицу, да так, что Линда упала на пол, сразу почувствовав, солоноватый вкус крови во рту.
– Прости, прости, прости, – она продолжала исступлённо шептать, ища взглядом защиты у здешнего хозяина, так как он тоже из василисков, и хорошо должен понимать, что этот ген есть у них всех у кого–то в большей, у кого–то в меньшей степени. «Шелохим я ненавижу тебя», – пронеслось у неё в мозгу.
Но василиск и бровью не повёл, его лицо исказилось гримасой презрения.
– Забирай свою шлюху, дракон, и верни мне деньги за неё. Можете ещё погостить у меня, а завтра убирайтесь. Теперь твоя девка не представляет никакой ценности.
Мирослав кивнул, глядя на него исподлобья, снял с груди массивную золотую цепь с рубином и швырнул в василиска. Тот поймал и ехидно ухмыльнулся.
– Мы в расчёте.
Дракон негодовал, повернулся к невесте и, схватив за волосы, потащил по полу на выход.
– Не надо, я же беременна.
– Мерзкая дрянь! Ты пожалеешь, что сделала это и твой отец мне ничего не сделает.
Он выволок её в коридор и насильно поставил на ноги.
– Мирослав… – ещё в слабой попытке на прощение взглянула с тоской в его затуманенные глаза, но он был уже невменяем. Развернул к стене лицом, припечатал, задрал платье, безжалостно разорвал нижнее бельё и через миг вонзил вздыбленный член. Это не было актом любви и страсти. Сейчас он жестоко насиловал провинившуюся дрянь. Линда чувствовала боль в матке, и глубокое разочарование в себе, хотя в потаённых глубинах души ползала змея и торжествовала. «Это была не любовь к нему, а жалость и безысходность, похоть и нежеланная беременность. И этот ребёнок убил бы меня, как только его заметил бы туман. Увы, Мирослав, я об этом уже знаю».
– Тварь, – прорычал он, кончая.
Линда стояла не шелохнувшись. Он схватил её за волосы и, резко отклонив голову назад, пробуравил ненавистным взглядом.
– Тебя холили и лелеяли. Я был с тобой добр, сражался сам с собой чтобы стать для тебя мягче. Ненавижу…
Она молчала, уже боясь, возразить. Мирослав сдавил ей щёки.