Конечно же, мое любопытство не знало границ. Я приподняла тяжелую ткань, под которой скрывались коробки. В одной из них я нашла старые, потрепанные книги, в основном неизвестных мне авторов. В другой спрятаны статуэтки и фарфоровые фигурки ангелов. Прокрутив и рассмотрев одну из них, я вернула ее на место. В углу стоял какой-то предмет ростом с меня, также скрытый под коричневой тканью. Я осторожно схватила край грубого полотна и стащила его. Слой пыли разлетелся по сараю, заставив меня чихнуть. Я сделала шаг назад, чтобы хорошо рассмотреть то, что вовсе не ожидала тут увидеть.
Это старинный мольберт из темного дерева. Он был весь украшен резьбой с замысловатыми узорами, слегка потертый и поцарапанный, что делало его еще красивее. Но мое внимание привлекло не это, а картина на нем, точнее холст, на котором художник, кем бы он ни был, начал писать, но не закончил. Идеально прорисованные линии складывались в портрет молодой девушки. Можно предположить, что это был только эскиз, на котором лицо с пронзающими душу глазами, густые брови, прямой нос и полные губы. Больше ничего. Лишь незаконченный портрет, но это настолько красиво и совершенно, что можно было считать полноценной картиной.
Я подошла ближе, чтобы рассмотреть детали. Черный цвет краски вел контур прорисованных линий. Каждая из них, несмотря на то, что картина не завершена, идеально прорисована. Цвет тени в волосах девушки делал их живыми, словно кудри развевались на ветру, пухлые губы выглядели сочными, хотя никакого цвета на них нет. Лишь воображение могло дорисовать оттенок, однако я уверена, что любой, кто увидит эти губы, будет знать, что они цвета персика: такие же сочные и пухлые, как фрукт. Густые брови идеальной формы, совершенный и прямой нос, слегка вздернутый. Все это привлекало и завораживало. Идеальное сочетание черного на белом, но дух захватывало от другого.
Прокрашен был лишь цвет глаз, единственное яркое пятно на холсте. Насыщенно-зеленый утопал в ярком болотном, если ты смотрел на картину с правого угла. Но, смотря на нее с другой стороны, можно было увидеть, как зелень поглощает земляной оттенок болота, стирая его с полотна. Смесь двух цветов с пигментами желтого оттенка окружала черный зрачок.
Слова мамы пришли в голову, пока я разглядывала картину перед собой. Словно смотрела в зеркало и видела себя. Насыщенный зеленый и глубокий болотный. Это невозможно.
– Моя мама.
Я подскочила на месте, когда позади раздался мужской голос, и обернулась. Алессио стоял у порога с распахнутой дверью. Дождь все еще лил как из ведра, холодный ветер проникал внутрь и пробегал по коже, уже слегка согревшейся за то время, что я провела здесь.
Алессио стоял напротив весь мокрый в черной футболке, облегающей плечи, мощные руки и твердый живот, и в таких же угольных брюках, прилипших к мышцам бедер. Волосы спадали на лоб, делая его лицо мальчишечьим, несмотря на трехдневную щетину. Его глаза блуждали по моему телу, сканируя с головы до кончиков пальцев ног, задерживаясь на груди и голых ногах дольше, чем позволяли приличия. Это… горячо и интимно. Я должна была почувствовать неловкость или скованность от его взгляда, но мне нравилось то, что я видела в его глазах, – огонь и животный голод. Словно он был готов наброситься на меня в любую минуту. Его зрачки потемнели и стали больше, поглощая сапфировый цвет. Алессио на мгновение приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не сделал этого, вместо чего сильнее сжал губы и мышцы челюсти. Кулаки напряглись, будто он сдерживал себя.
Я знала, что белое платье не совсем идеальный наряд для такой погоды, и сейчас Алессио наверняка видел сквозь мокрую ткань мои розовые трусики и грудь без лифчика. Это должно было заставить меня прикрыться или отвернуться от него, но я ничего из этого не сделала.