Я сейчас взорвусь от натиска чувств. Алессио протянул руку между нами и провел пальцем по моему клитору.
– Ты всегда была моей, – сказал он с придыханием, в то время как продолжал трахать меня, а его безжалостные пальцы стимулировали набухший клитор.
– Алессио, – крик с его именем сорвался с моего рта, когда в глазах начинало темнеть.
– Кончай.
Его пальцы ласкали клитор, и член в последний раз вошел в меня на всю длину, когда я почувствовала, как меня пронзила волна, и я тонула в ней. Алессио кончил следом за мной, заполняя меня. Он стонал мне в шею, освобождаясь.
Его тело лежало на мне, слегка вдавливая в матрас своей тяжестью. Мы оба тяжело дышали и отходили от последствий оргазма. Я положила руку на его голову и пальцами перебирала его мягкие и влажные волосы, пока он лежал сверху, весь потный, и все еще во мне. Мы находились в таком положении еще какое-то время, пытаясь привести свое дыхание в порядок.
– Ты в порядке?
– Да, – поцеловала его в шею. – Все было просто замечательно.
И это правда. Все было так, как я мечтала о своем первом разе. Он был заботлив и осторожен, при этом не сдерживался, боясь причинить боль.
От моих слов тело Алессио заметно расслабилось, и он скатился с меня и медленно вышел. Мы оба опустили взгляд на то место, где теплая жидкость стекала по моим бедрам.
Алессио поднял глаза на меня и сжал переносицу.
– Черт, прости. Я совсем забыл про презерватив и, честно говоря, не уверен, что он у меня есть.
Я улыбнулась его признанию. Мило, что он совсем не ожидал таких событий и не был подготовлен.
– Все в порядке, – уверила я.
Он облегченно кивнул и оставил короткий поцелуй перед тем, как пойти в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Я сделала инъекцию месяц назад перед свадьбой, чтобы быть подготовленной. Мы с Данте не планировали сразу рожать детей, поэтому это была его просьба.
Эта мысль заставила меня осознать все произошедшее, и легкая паника сжала мою грудь. Я села на кровати и подтянула ноги к груди.
Включилась вода по ту сторону стенки, пока я смотрела на пятно крови на белых простынях. Слезы скатывались по лицу, и чувство стыда накатывало, как цунами. Я не заметила, как Алессио вышел из ванной, но, видя меня плачущей, он быстро натянул боксеры и сел напротив.
– Не надо. – Он взял мое лицо в свои большие ладони и заставил посмотреть на себя. – Не смей сожалеть.
– Я не сожалению о том, что мы сделали, но…
– Никаких «но». Ты не сделала ничего плохого, ясно?
– Да, просто… я чувствую себя так, словно предала его.
Алессио молчал всего мгновение, переваривая услышанное. Мне так неловко говорить с ним об этом сейчас, и я поняла бы его, если бы он начал злиться за эти мысли после всего, что мы разделили с ним, но он удивил меня.
– Ты не изменила ему, не предала его. Ты любила Данте и была обещана ему. – Он прочистил горло и продолжил: – Но судьба решила, что этому не бывать. Я понимаю, что ты чувствуешь вину перед ним, но ты должна двигаться дальше. К тому же не думаю, что он был бы против твоего счастья.
Алессио обнял меня и поцеловал в макушку. От его слов стало чуть лучше. Я не сделала ничего плохого, он прав. Я любила Данте. По-своему, но любила. Я бы никогда ему не изменила, будь он жив. Но его больше нет. Я не могла всю жизнь жить с чувством вины за то, что хочу иметь нормальную жизнь, возможно, с другим мужчиной.
– Давай приведем тебя в порядок и сменим белье, а после надо перекусить и выпить воды.
Я кивнула, смахивая слезы с лица. Алессио взял теплое полотенце и начал вытирать мои ноги, внутреннюю сторону бедер и пульсирующую плоть. После того как он закончил ухаживать за мной, этот чуткий и внимательный мужчина сдернул испачканное белье и выкинул его в мусорную корзину.
Никаких кровавых простыней перед гостями. Моя девственность больше не являлась чем-то важным и ценным, но меня это не волновало. С этих пор прежней Адрианы больше не было.
Должен ли я чувствовать себя использованным? Возможно.
Плевать.
Да, Адриана использовала меня для утешения и избавления от боли внутри, но разве это имело значение, если я смог быть для нее якорем и помог женщине, которая мне небезразлична, освободиться от мучений и найти покой в душе? Нет, черт возьми.
Если понадобится, я готов отдать все в своей жизни, быть для нее кем угодно, лишь бы больше никогда не видеть в этих бездонных зеленых глазах столько боли и страданий, не слышать тех слов, что разрывали мою грудь.
Как она может считать себя такой? Я не понимал. Перед собой я видел невероятно красивую женщину с чистейшей душой и сердцем. Как такая, как Адриана, могла кому-то быть не нужна?
