Она была права, но я чувствовал вину, словно сделал недостаточно. Возможно, мне нужно было больше стараться, больше времени проводить с ней, больше разговаривать и не позволять ей замыкаться в себе и своих картинах.
– Однажды мы с моим приятелем сбежали из пансионата, куда меня затолкал отец, который не желал, чтобы я стал частью его жизни, и поэтому я решил, что татуировка с именем моей матери – отличный способ почтить ее память.
Теплая, добрая улыбка расплылась на губах Адрианы, когда она смахнула слезу, скатившуюся с щеки. Теперь она знала о случившемся больше, чем кто-либо еще. Ни Алекс, ни Лекси не в курсе, каким образом Лиана Уильямс ушла из жизни, оставив своего сына. Для всего мира я был сиротой, потерявшим в раннем возрасте мать и выросшим без отца, но теперь Адриана знала, какова глубина раны в моей груди.
– Лиана. – В глазах девушки стояли слезы, и я знал, о чем она думала сейчас. – Мне очень жаль, Алессио. Теперь я знаю, каково это.
Я крепко ее обнял и усадил на колени. Она обхватила мою шею и уткнулась в нее.
– Мне тоже жаль, принцесса. – Я поцеловал ее макушку, имея в виду каждое сказанное мной слово. Я знал, какова боль от утраты, и мне чертовски жаль, что Адриана с братом познали ее.
– А твой отец? Что с ним? Вы не поддерживаете связь? – спросила Адриана, выпрямившись.
– Он скончался в прошлом году, – смотря в глаза, сказал я девушке, которая мне нравится. Даже больше, чем нравится.
– Господи, это ужасно. – Ее пальцы очерчивали какие-то линии на моем лице, словно изучали карту, и опустились к моим губам. – Если бы я могла унять твою боль, я бы сделала это, как делаешь ты, Алессио. Я хочу быть твоим утешением, как ты стал моим якорем в самый нужный момент.
Адриана нежным поцелуем коснулась моих губ, как будто пыталась выполнить то, о чем говорит, однако я не чувствовал боли, уже нет. Она преследовала меня долгое время после смерти мамы, и я даже проходил терапию, хотя это не особо помогло. После ушел с головой в учебу – цифры и коды поглощали настолько, что я терялся в виртуальном мире, и для боли или других чувств попросту не оставалось времени. Когда же умер отец, я почувствовал только гнев. Я злился, что он, бросив нас с мамой, посвятил себя и всю свою жизнь работе, которая в итоге и забрала у него эту жизнь.
Стоя на кладбище в день похорон, я спросил:
– Могу я поговорить с папой и Люцио? Я скучаю по ним, – припав ко мне, попросила Адриана, и тоска в ее голосе дернула невидимые ниточки в моей душе.
– Я попробую завтра ему набрать, – сказал я, хотя знал, что этого не будет. Еще нет.
Мне нужен был план, чтобы во всем разобраться и сделать правильный выбор. Однако если быть с собой до конца честным, то необходимо было признать, что он уже сделан.
Лунный свет заполнял комнату сквозь оконное стекло и падал на обнаженную кожу Адрианы, прижавшуюся ко мне. Она крепко спала, уткнувшись мне в шею и положив голову на мою руку. Белое покрывало укрывало лишь ее упругую задницу, пока ее тело скрывало мою нижнюю часть. Пальцы обводили и вырисовывали круги на ее бархатистой коже. Шелковистые волосы каскадом рассыпались по моей груди, словно волны океана. Губы надуты, как у обиженного ребенка, но это – ее естественное выражение лица во сне, что не могло не умилять.
Адриана пошевелилась и, как коала, переплела наши ноги; рука обняла меня за талию. Тихое дыхание говорило о спокойном сне. Она была вымотана после трех раундов секса, поэтому сразу вырубилась, как только коснулась подушки, и я вышел из нее.
Секс с Адрианой просто потрясающий. Я никогда не испытывал таких ощущений ни с одной девушкой. Этот опыт был ни на что не похож. Даже с ее неопытностью, скованностью в некоторых моментах и смущением, она самая страстная и сексуальная женщина, которая когда-либо привлекала мое внимание.
Адриана пробуждала во мне те чувства и эмоции, которые раньше я не испытывал или давно забыл про них. Мне хотелось заботиться о ней, оберегать, защищать, быть ее коконом, в котором она сможет найти покой и безопасность. Мне хотелось быть с ней нежным, дарить улыбки и счастливые запоминающиеся моменты.
