– Мы с папой всегда,
Я сделала глубокий вдох, чтобы сдержать вырывающиеся наружу слезы, и, собравшись, постаралась убедить маму, что ее переживания напрасны:
– Данте, как и папа, отличается от остальных мужчин Каморры, мамочка. Вам не стоит волноваться по этому поводу. Данте никогда не причинит мне вреда. Я уверена, что буду с ним счастлива.
У меня действительно не возникало на этот счет сомнений. Данте никогда не относился плохо ко мне или к другим женщинам из нашего окружения. В таких людях, как он, просто не могло быть ничего плохого. Доказательством служили его отношения с младшей сестрой – Беатрисой, которой он полностью заменил семью. В свои вторые роды их мать умерла, а отец, не пережив утрату и обвинив дочь в трагедии, отказался от девочки.
– Данте любит меня, мамочка.
Мама заключила меня в крепкие объятия. Ее запах – сочетание Chanel № 5 и корицы – был моим любимым. Я закрыла глаза, стараясь удержать слезы и впитывая ее запах, будто запоминая его.
– Ох, милая, я очень надеюсь, что ты будешь самой счастливой.
В дверь снова постучали, и мы неохотно оторвались друг от друга. Мама смахнула слезу, пытаясь не задеть накрашенные ресницы, и принялась поправлять мою фату. Следом она подала мне руку, помогая встать.
– Мы ждем тебя снаружи, – сказала мама и вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями.
Конечно, родители волнуются за меня, но я была уверена, Данте сделает меня счастливой, как и я его. Мы оба знали, что этот день однажды наступит, и были к этому готовы. Он заботился обо мне, всегда был вежлив и учтив, ни разу не проявил себя дурно, несмотря на темную сторону его жизни. Этого должно быть достаточно, чтобы создать семью не хуже, чем у мамы с папой.
С этой мыслью и улыбкой на лице я подкрашивала губы алой помадой и поправляла свадебное платье. Оно выглядело скромно, но изысканно. Белый атлас идеально лег по фигуре, бесконечный шлейф водопадом струился по полу, длинные рукава переливались блеском жемчужных пуговиц. Спереди платье было закрытым, но по спине, спускаясь чуть ниже лопаток, рисовался вырез, придавая классическому и скромному образу нотку дерзости и сексуальности.
В последний раз проверив длинную фату и прическу, я сделала глубокий вдох и вышла из комнаты навстречу жениху и нашему будущему.
Когда мы остановились у собора, папа помог мне выйти из машины и затем отошел, чтобы переговорить со своими людьми, которые сопровождали нас всю дорогу от особняка и теперь окружали периметр здания. Я стояла у переднего фасада строения, возведенного по канонам готического Возрождения. Открытые опоры, каменный шпиль и живописные витражи украшали его и придавали величественности. По стенам из белого камня за теплом летнего солнца тянулся плющ. Парадная лестница вела к высоким деревянным дверям, за которыми собрались гости, ожидающие невесту.
Я крепче сжала букет белоснежных пионов. Отец, вскоре оказавшийся рядом, предложил руку, и мы вместе поднимались к алтарю. С каждой ступенькой я становилась ближе к новой жизни, с каждой ступенькой волнение в груди сулило разорвать ее. Стук сердца заглушал доносящуюся музыку орга́на.
Преодолев последнюю, мы остановились у массивной двери, которая отделяла нас от церемонии.
– Ты прекрасно выглядишь, принцесса, – сказал папа и поцеловал меня в макушку. – Данте счастливчик.
– Спасибо, папочка.
– Хоть он и свой человек, солдат, который хорошо выполняет работу, моя рука не дрогнет, если он причинит тебе боль, принцесса. Никогда не забывай, чья кровь течет в твоих жилах и что твой отец и вся семья будут рядом по первому твоему зову. – Тон его голоса не оставлял сомнений в серьезности угрозы, и это меня напугало.
Отец не будет долго раздумывать, он сразу убьет Данте, стоит тому обидеть меня, но в такой день мне не хотелось даже думать об этом. Однако поспорить с ним я не успевала, потому что отец кивком подал сигнал одному из солдат возле входа. О нашей готовности тут же узнали внутри, и через мгновение музыка органа сменилась свадебным маршем. Тяжелая дверь отворилась, открывая взор на длинную дорожку и украшенные цветами скамьи со множеством гостей.
