Алессио убрал прядь волос с моего лица и подал знак пилоту, что мы готовы взлетать. Вертолет набирал высоту, и вскоре мы полностью оторвались от земли, направляясь домой.
Даже воздух здесь теперь ощущался по-другому. Знаю, это глупо, но как только мы приземлились и я ступила на землю, все мое тело будто подсознательно почувствовало опасность. Раньше Чикаго был домом, безопасным местом, маяком для потерявшихся. Я слышала много историй от родителей и моей няни Мариетты о спасенных жизнях, которые искали убежища от своего прошлого в доме отца. Он, как Капо Каморры, всегда был слишком холоден с посторонними, был опасным, могущественным и жестоким человеком, никого не щадил, убивал своих врагов и наказывал предателей. Он не боялся испачкать руки в крови, но был самым справедливым, за что его и уважали среди солдат. Конечно, страх тоже был причиной преданности моему отцу, но главным основанием все-таки не являлся.
Дедушка Лаззаро создал империю, когда много лет назад переехал в Чикаго. Ему было всего девятнадцать лет, когда на него объявили охоту. Он сбежал из Неаполя от своей семьи, которая намеревалась убить своего единственного наследника, потому что он родился
Мою прабабушку Елену в семнадцатилетнем возрасте насильно выдали замуж за настоящего тирана – Капо Неаполя. Он держал ее взаперти, насиловал и избивал, но главный кошмар начался после того, как Елена совершила ошибку, влюбившись в простого солдата своего мужа.
Дедушка Лаззаро стал результатом этой связи. От ребенка не отказались, но его стали растить как дворовую собаку: он жил в маленькой конуре, его били и пытали на глазах Елены, но никогда не доводили дело до конца. Для дедушки смерть была бы спасением, поэтому они каждый раз отнимали у него шанс на освобождение.
Елену уже наказали убийством любви всей ее жизни, но пытки собственного сына на ее глазах стали дополнением к той боли, которую она теперь в себе носила. Ее сердце не выдержало. Это привело ее к депрессии, а в конечном счете и к самоубийству.
Так Неаполитанская мафия осталась без истинного наследника, и ни о каком бастарде в качестве будущего Капо речи быть не могло, поэтому на дедушку началась охота. Уничтожить отродье с грязной кровью было делом чести.
Дедушке удалось укрыться от лап смерти и этих варваров в Чикаго. Здесь он создал семью, нашел верных людей и соратников, с нуля построил свою империю. Произошедшее с ним в детстве сильно повлияло на него, из-за чего дедушка ожесточился и так и не научился никому доверять. Он всегда был жестоким, порой слишком, даже по отношению к своему сыну, но его уважали как настоящего лидера и основателя Каморры. Во многих вещах он стал примером для молодых парней и мужчин, которые приходили к нему за советом, помощью и защитой. Таким же стал и мой отец.
С его приходом к власти Каморра стала лишь сильнее. Мы завладели не только Чикаго, но еще и несколькими городами по всей Америке. У нас был законный бизнес: гостиницы, рестораны, строительство и многое другое. Мы участвовали в различных благотворительных мероприятиях и являлись создателями нескольких фондов помощи бездомным, животным, детям и женщинам, которые стали жертвами домашнего насилия. Конечно, за этим скрывался и незаконный бизнес, о котором я мало что знала, но это никогда по-настоящему меня не интересовало. Единственное, что мне было известно, – Каморра не терпела предателей и нарушителей законов, установленных моим отцом и дедушкой. Мы отличались от других семей Синдиката: не торговали наркотиками и людьми, как, например, Мексиканский Картель. И любой, кого на этом поймают, будет наказан изгнанием или смертью.
Я родилась в этом мире, с детства приняла образ жизни, который был мне предписан, и никогда не задумывалась о чем-то ином. Я любила отца и своего Капо, уважала его решения, благодаря которым Каморра и наследие моей семьи приобрели могущество, хотя и не поддерживала многие его способы добиваться желаемого. Но я рождена в крови, в ней же и умру.
Я привыкла к жестокости, потому что выросла в таком мире, хоть сама никогда ей не подвергалась. Каждый ребенок Каморры воспитывался с ограничениями во многих вещах, нежели обычные подростки в Америке, но мы знали, для чего это делается. Наша безопасность была важнее любых увлечений, вечеринок и удовольствий. А сейчас я знала, что Чикаго – больше не безопасное место, но оно вновь им станет, когда каждый виновный заплатит за смерть моей матери, королевы своего короля.
Алессио припарковался у заднего входа кладбища, не доезжая до него, потому что никто не должен был нас видеть. Мы вышли из машины и направились в сторону железного забора в виде решетки. Я шла следом за ним, не задавая вопросов, да и не смогла бы, даже если бы захотела. Мои ноги дрожали, я замедлила шаг, поэтому отстала от Алессио. Когда он заметил это, то остановился и вернулся ко мне.
