Но мое одиночество длилось недолго, потому что кто-то вдруг обнял меня за талию. Семилетний Люцио вытянулся не по возрасту, но был все еще немного хиловат, отчего сильно расстраивался, ведь будущий Капо должен быть «сильным и смелым, как настоящий супергерой». Замечу, он имел в виду отца, а не Кларка Кента. Люцио подарил мне сделанный своими руками черничный кекс, украшенный ягодами в форме сердца, поцеловал в щечку и убежал к своим кузенам, поджидающим его в стороне. Он молчалив и скромен, и да, печет невероятные кексы.
Отложив выпечку на стол с подарками, я собралась подойти к кузине Оливии, но чья-то рука остановила меня и потянула назад. Я обернулась, и от шока глаза полезли на лоб. Безусловно, вечеринка в честь дня рождения дочери Капо была важным событием для членов Каморры, но я не предполагала, что и он будет здесь.
Данте Кастеллано собственной персоной стоял передо мной в сером костюме в цвет своих глаз. Он высокий, слишком высокий для моих пяти с небольшим футов[2], поэтому мне пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть его. Двухдневная щетина покрывала щеки, ни одна прядь не смела выбиться из укладки. Как обычно, он слишком серьезен и холоден: нетрудно догадаться, что прийти на вечеринку его заставили.
Данте старше меня на три года, и если в детстве мы еще дружили, то после того, как в тринадцать лет состоялось его посвящение в Каморру, он перестал со мной разговаривать и теперь, приходя к нам домой с отцом, не обращал на меня внимания. В последнее время я и вовсе не видела его в особняке, да и на тех мероприятиях, где нам удавалось пересекаться, мы ни словом не обмолвились. Так что да, я была удивлена его появлением. А еще смущена, и чувствовала, как ярко-красный румянец начал заливать щеки. Данте на моем празднике. Еще и прикасается ко мне.
О. Боже. Мой!
В этого не самого разговорчивого мальчика я влюбилась в свои пять, в семь уже знала, что при первой возможности мы поженимся. В десять я стала делать о нем первые записи в дневнике, а в пятнадцать – окончательно потеряла голову. Данте был центром моего внимания, детской влюбленностью, которая с годами лишь усиливалась, и сейчас, стоя перед ним, таким красивым и повзрослевшим, ноги подкашивались, а сердце вдруг остановилось. Казалось, жизнь во мне едва теплится, но превратить свой день рождения в похоронный обед было бы глупо, поэтому я собралась с мыслями и улыбнулась настолько обаятельно, насколько умела.
– Привет.
