Алессио первый зашел в здание, направляя нас, когда двери открылись и мы попали в небольшой темный коридор. Здесь достаточно темно, комнату освещали лишь неоновые лампы синего цвета, выложенные в полу. Они указывали направление в сторону лестницы, ведущей в главный зал, у дверей которого стоял еще один устрашающий мужчина в черном костюме. Он открыл перед нами тяжелую дверь, впустив в темный коридор громкую клубную музыку.
Алессио не выпустил мою руку, когда прошел вперед, держа меня чуть позади, но все равно был очень близко, будто прикрывая меня собой. Я разглядывала все, что происходило внизу, пока мы стояли на балконе, возвышаясь над обезумевшей толпой.
Это огромное место, скрывающееся в подвале здания, с виду было похоже на обычный склад: высокие потолки, никаких окон, цветомузыка, которой управлял диджей за своей мощной аппаратурой с большой сцены по центру, окруженной танцующими.
На противоположной от нас стороне во всю стену раскинулся бар, а поблизости в ожидании напитков толпится народ. Несколько барменов заняты приготовлением коктейлей, другие протирали стеклянную стойку и общались с клиентами.
На втором этаже расположены отдельные небольшие кабинки, которые скрыты от посторонних глаз красными шторами – приватные вип-комнаты. В каждом углу прямоугольного помещения на высоте в несколько футов висели железные клетки с танцовщицами. Они извивались под музыку, раскачиваясь в темп и выставляя на всеобщее обозрение изгибы своих тел в одном лишь нижнем белье, если так вообще можно назвать два маленьких куска ткани на сосках и одну полоску на самой интимной части тела.
Тут было слишком многолюдно и громко, но, на удивление, мне нравилась эта атмосфера. Я поражена масштабом происходящего, однако мое тело гудело от предвкушения. Мне хотелось потеряться в музыке и танцах так же, как люди на танцполе.
Танцы всегда составляли важную часть меня, я любила проводить время в танцевальной студии, куда ходила три раза в неделю, но больше всего мне нравилось теряться в музыке в своей комнате, когда ко мне присоединялась мама. Мы кружили с ней под песни Ланы Дель Рэй, двигали бедрами под Дженнифер Лопес, но самыми запоминающимися были моменты, когда она включала лиричную мелодию дудука[10] и плыла словно лебедь по моей комнате, обучая меня грации, используя движения армянских танцев. Она делилась со мной своей культурой, частичкой своей души, и я восхищалась ее любовью к своему народу и его традициям, несмотря на то, что она перестала общаться со своей семьей, когда вышла замуж за моего отца. Мама уехала из маленькой Армении, но эта удивительная страна не покинула ее сердце.
– Не смей от меня отходить. – Тут было слишком громко, чтобы слышать друг друга, поэтому Алессио приблизился ко мне и прокричал в ухо, чтобы я услышала его.
Я кивнула, соглашаясь, потому что перспектива потеряться в этом хаосе не казалась привлекательной.
Мы спустились по лестнице и направились прямиком к бару сквозь толпу потных людей на танцполе, которые под убийственным взглядом Алессио расступались в разные стороны, словно перед Моисеем[11].
Как только мы подошли ближе к стойке, к нам развернулся молодой парень, который, увидев Алессио, спрыгнул с барного стула со счастливой улыбкой на лице. Ему было не больше тридцати, волосы цвета молочного шоколада спадали на глаза, и ему пришлось убрать их рукой. Этот жест, скорее, был не столько необходимостью, сколько привычкой и способом заставить девушку растечься перед ним в лужу, потому что этот мужчина красив и похож на того, кто способен заполучить и разбить ваше сердце в одно мгновение.
У него нетипичная американская красота и образ плохого парня… Нет, скорее, что-то европейское было в его внешности: зеленые глаза, загорелая кожа, точеный нос, идеально выбритое лицо. Он был одет в белые джинсы и небесно-голубую рубашку с закатанными рукавами, на ногах песочные лоферы. На его смуглой шее висела простая цепочка, возможно, серебряная, на запястье такой же браслет, а на руке перстень.
– Моя заноза в заднице! – Незнакомец перекрикивал музыку, направляясь нам навстречу и заставив меня улыбнуться от этих слов. С распростертыми объятиями он бросился к Алессио, который все еще крепко держал мою руку в своей и не отпускал ее, чтобы поприветствовать этого безумца. Это не обычные мужские объятия типа стука по плечу или спине, это настоящие медвежьи объятия двух близких людей.
Парня это вовсе не смущало, но вот Алессио напрягся, хотя и не так, как обычно, при какой-либо опасности или раздражении. Скорее, он привык к такому проявлению чувств, тем не менее ему не совсем это было по душе, однако отказать он не мог.
Алессио отстранился от друга, поприветствовал его уже в своей сдержанной манере и, обернувшись ко мне, представил нас:
– Адриана, это Алекс Коулман. Мы дружим с университетских времен.
Алессио учился в университете?
