– А по мне так ничего необычного, – хмыкнул Актазар. – Мы часто заходили в поселения ночью, у людей всегда в это время тихо и спокойно, они отдыхают после тяжелого дня. Здесь много животных: коровы, куры, гуси, кошки. Вот мы и слышим стук сердец. Я не чую запаха гнили. Наоборот, пахнет чем-то невероятно вкусным. Не может быть! Я улавливаю присутствие ламы! Проклятье! Они же невероятно вкусные, сытные, их мясо насыщает волков так, что можно несколько недель не охотиться.
– Вы заходили, а я провела всю жизнь среди людей, – огрызнулась, смерив Актазара жестким взглядом.
– Нам придется пройти здесь, другой дороги нет. С одной стороны неприступные скалы, с другой океан, это единственный путь на север, – проговорил задумчиво Одди. – Ты права, слишком тихо. Будьте начеку, глядите в оба.
Мы шли по темным улицам, осматриваясь по сторонам, принюхиваясь, чем дальше уходили, тем тревожнее мне становилось. Почему мужчины не уловили запах гнили? Они только и делали, что бормотали о каких-то ламах. Спустя время мне в нос ударил невероятно сладкий, ароматный запах крови, который с легкостью перебил запах гнили. Рот непроизвольно наполнился слюной, дыхание сбилось. Проклятие! Мне не нравилась такая реакция организма. Разум будто окутало туманом, все инстинкты обострились. Я старалась сохранить ясность ума, но получалось с трудом. Впереди стоял огромный загон с дикими животными. Я впервые увидела, как выглядели ламы. А еще у нас под ногами росла странная трава, которую я никогда раньше не видела. Она цвела ночью! Белые цветочки раскрыли свои бутоны. Смотрелось очень красиво.
Меня против воли тянуло к загону, внутренний зверь рвался вперед. Затопила жажда, мечтала вцепиться в глотку ламе. Где-то в подсознании звенела мысль о том, что мы в ловушке. Вот только перед глазами была пелена, сложно сконцентрироваться. Одди и его братья тоже вели себя неестественно. Их будто одурманили, околдовали, лишили разума, притупили все их инстинкты. Я схватилась за голову, пытаясь освободиться от дурмана.
– Стойте, – прошептала с отчаянием.
Язык не слушался, как и тело. Внутренний зверь практически полностью вытеснил все человечное, им двигали инстинкты. Оборотни свернули с тропы, направились к загону. Вот только дойти не успели, на моих глазах провалились под землю. Мне показалось, что у меня сердце остановилось в груди. Услышала дикий вопль мужчин, это немного отрезвило. Я подбежала к краю огромной ямы и затаила дыхание. Внизу было подобие длинной, широкой чаши с жижеобразным серебром. Актазар не боялся серебра, в отличие от Одди и Хэри. Их кожа начала плавится, вызывая нестерпимую боль.
– Проклятье! – закричал Актазар, пытаясь выкарабкаться, но яма была слишком глубокой.
Я лихорадочно соображала, как быть. В висках стучало, а в ушах гудело. Мне хотелось помочь оборотням.
– У вас в сумке цепь, которой вы меня приковывали к дереву, постарайся докинуть ее сюда, – сказала, смотря на взволнованного Атазара.
Одди и Хэри уже не подавали признаков жизни. Актазар нашел цепь в промокшей сумке и бросил вверх. Первая попытка провалилась, я не смогла поймать. Полукровка подпрыгнул и снова бросил мне цепь, в этот раз я схватила, облегченно выдохнув, ведь на счету была каждая минута.
– Обмотай другой конец вокруг Одди, – придумала выход из этой ситуации.
Актазар очень быстро выполнил мою просьбу.
– Тащи! – крикнул он мне, и я попыталась вытянуть вожака.
Проклятье! Какой же он тяжелый. Упиралась ногами в землю, но мне не хватало сил.
– Дуреха! Призови на помощь своего внутреннего зверя, лишь так ты станешь сильнее, – раздался из ямы раздраженный голос Актазара.
Я обмотала цепь вокруг пояса и обернулась в волка. С диким рычанием пыталась шагать вперед, с трудом переставляя лапы. Я должна спасти Одди! Не позволю ему умереть! Эти мысли не позволили сдаться. В какой-то момент ощутила невероятный приток энергии, стало легче тащить цепь. Почувствовала единение со своим зверем. В луже увидела свое отражение. Глаза у меня сменили цвет на янтарный. Вспомнила, что не являлась человеком, а была оборотнем, именно это и придало мне сил. Я каждый раз мечтала вернуться к своей прежней жизни, создавала себе иллюзии, будто я – все еще обычная, глушила в себе волчьи повадки. Но стоило на миг признаться себе в том, что я – оборотень, как мой внутренний зверь наполнял меня энергией. Мэл даже не шелохнулась. Она не собиралась помогать, но и не мешала мне.
Актазар привязал к цепи не только Одди, но и Хэри. К счастью, я смогла их вытащить из ямы. Приняла человеческий облик и подбежала к мужчинам. Зажала рот ладошкой, меня чуть не стошнило. У оборотней вся кожа расплавилась, тело казалось кровавым месивом. Слабое дыхание оборотней говорило о том, что мужчины еще живы, но это ненадолго. Осторожно распутала цепь и бросила ее Актазару, предстояло вытянуть еще и его.
