– Твоя мама права, в тебе есть хорошее, хоть порой ты невыносим, – натянуто улыбнулась.
– Мы обязательно сбежим, а еще отыщем способ, как уничтожить Мэл, чтобы тебе не навредить. Если же нам суждено сгнить тут, то я рад твоей компании. И признаюсь… Ты была права, когда говорила о том, что мне одиноко в этом мире. Жить и знать, что я не единственный в своем роде – намного приятнее. Жаль, что ты не моя истинная пара, от нашей близости ничего кроме физического удовлетворения не получил, душа осталась пуста. Твою сущность привлек Одди. Он к тебе тоже неравнодушен. Я это знаю наверняка, потому что брат еще никогда и ни на кого так не смотрел, как на тебя. Может быть, вы как раз и являетесь идеальной парой по волчьим законам. Конечно, он зол из-за Рейна, но понимает, что в тебе два эго. Ему сложно. Смотрит на тебя и видит убийцу брата. У меня к тебе огромная просьба, никому не рассказывай про черное стекло. Даже Одди. Не хочу, чтобы информация распространилась. Нужно сохранить в тайне нашу очередную слабость.
– Хорошо, – кивнула я. – Ты, оказывается, умеешь быть милым.
– Я испортил твою жизнь дважды, но не вижу в твоих глазах ненависти. Первый раз, когда укусил и сделал оборотнем, второй раз, когда забрал то, что причиталось другому мужчине. Ты пыталась спасти Одди и Хэри, поделилась кровью и со мной. Я наконец-то разглядел в тебе доброе существо, а если быть точнее то, волчицу. Не позволяй своей второй злобной половине побеждать.
– Я тебя не узнаю. Прорвало на болтовню? Побочный эффект зелья? – попыталась пошутить.
Оборотень натянуто улыбнулся, протянул руку и осторожно сжал мою ладонь в своей.
– Серафим напомнил мне об одной очень важной вещи. Волчицы действительно на вес золота. А ты, как ни крути, из моей стаи. Я за яростью и обидой забыл, что мы должны заботиться о своих женщинах, у меня часто звериная сущность затмевает разум. Если нам удастся уничтожить Мэл, то ты останешься с нами до конца своих дней, подаришь когда-нибудь стае новых оборотней. Без женщин наш вид исчезнет.
– Ты простишь меня за смерть брата? – спросила, посмотрев на него с надеждой и недоверием.
– Да, на тебя я не держу зла. А вот Мэл ненавижу. Но теперь по взгляду смогу различить, кто из вас двоих передо мной. Мир? – улыбнулся он, сжав мою руку.
– Если выберемся и я попаду в твою стаю, то твой отец, скорее всего, казнит меня за убийство волка или придумает что-нибудь пострашнее, – напомнила я и нахмурилась.
– Я тебя отведу сначала к своей маме. Она у меня знахарка, должна найти способ как обезвредить Мэл. Ну и я не стану ничего рассказывать отцу, иначе, ты права, он придумает для тебя страшное наказание.
– После близости ты изменил ко мне отношение. Никак в голове не укладывается, почему в тебе произошли такие перемены, – насторожилась я.
Может, это такая игра? Что-то задумал? Хочет втереться в доверие?
– Потому что ты отдалась в мою власть, смиренно приняла свою судьбу, простила, и я не видел в твоем взгляде отвращения. Уже говорил, что твой взгляд будто душу вспорол. В момент близости мы не можем скрывать истинные чувства друг от друга, вот я и ощутил каждой клеточкой, что симпатичен тебе, не было ни ненависти, ни злобы, ни страха, ты не считала меня чудовищем. И я ответил тебе тем же. Если бы ты любила меня, я бы и это уловил, ведь тогда бы моя душа наполнилась невероятным зарядом энергии. Да и обстановка сближает, – улыбнулся он. – Мы с тобой находимся у врага.
Я вздрогнула из-за того, что дверь распахнулась с грохотом. На пороге появился Серафим. В его взгляде было нечто пугающее.
– Наши подопытные развлеклись? – уточнил он у охраны.
Мужчины молча кивнули, а у меня от смущения к щекам прилила краска.
– Притащите сюда щенка, – злобно выплюнул он.
Актазар заметно напрягся и подобрался.
– Не забудьте отключить его звериную сущность, – напомнил Серафим.
Воины бросили в полукровку дротики, после чего мужчины вошли в камеру и, схватив Актазара за ноги, выволокли из помещения и заковали в цепи, а потом подвесили.
– Ну что, волк, получил удовольствие? – ехидно проговорил Серафим и взял в руку кнут. – Чтобы жизнь медом не казалась, напомню, что ты находишься в аду.
– Поверь, я не забыл, – процедил Актазар сквозь стиснутые зубы, сверкнув глазами.
Со свистом кнут рассек воздух, а потом опустился между лопаток полукровки, разрубая кожу до мяса. Волк напрягся, зажмурился и прикусил губу от боли. У меня сердце оборвалось куда-то вниз. Еще один взмах руки, и новая кровавая линия появилась на спине Актазара. У меня слезы покатились по щекам, трясло как в лихорадке. Мне до глубины души было жаль волка. Пусть у нас с ним случались разногласия, пусть он испортил мне жизнь. Дважды. Все же он стал мне дорог по-своему. Ведь он такой же, как и я. Чувствовала родственную, одинокую душу.
– Умоляю! Остановитесь! – завопила, вцепившись дрожащими руками в металлические прутья камеры. – Прекратите!
