– Спасибо тебе за все, – искренне поблагодарила Касандру.
Мне не хватало подруг. С тех пор, как я покинула родной дом, мне не с кем было вот так просто поболтать. Радовалась тому, что нашла в этой стае родственные души. Я перестала чувствовать себя одинокой.
Волчица проводила меня к горячему источнику, я постирала свои вещи, искупалась, а потом простилась с подругой и вернулась в свой новый дом, на всякий случай заперла дверь на засов. Села напротив камина, смотрела на танцующие языки пламени. Поленья потрескивали, этот звук успокаивал меня. Казалось, что стоит оглянуться и увижу, как мама накрывает на стол, дожидаясь отца со службы. Аврора отправила ей письмо, в котором сообщила, что я жива. Осталось набраться терпения и дождаться ответ от мамы. Очень надеялась, что у них с отцом все хорошо, что не возникло проблем с Дамиром после моего исчезновения. Я пыталась собрать мысли в кучу. Никогда бы не подумала, что на меня столько всего свалится. В одном я теперь была уверена наверняка… Мой дом здесь, среди таких же хищников, как и я. Мне опасно приближаться к людям. Пора взрослеть, привыкать к новой жизни, отвечать за свои поступки. Все пыталась понять, где мое место в этом мире, а теперь четко знала, что тут, в этой стае. Осознать эту истину помог мне Одди. Вот только не давала покоя мысль о том, что зелья осталось очень мало, а новое Аврора еще не смогла приготовить. Я опасалась, что Мэл разрушит мою жизнь.
В дверь постучали, отчего я вздрогнула. Решила, что это Касандра вернулась. Отодвинула засов и распахнула дверь. На пороге была не она, а Одди. Не говоря ни слова, он бесцеремонно толкнул меня обратно в комнату, и вошел без приглашения. Запер дверь, подпер ее спиной, а потом посмотрел на меня таким голодным взглядом, что у меня земля ушла из-под ног. Пикнуть не успела, как оказалась в крепких, мужских руках. Любимый обхватил мой затылок, впился в губы своими губами. Его горячее, тяжелое дыхание вызвало во мне бурю эмоций. Вожак целовал меня настойчиво, страстно, вложив в это прикосновение всю свою душу, будто хотел сказать мне, что не намерен отпускать, что никому не отдаст. Словно стремился заклеймить, чтобы ни один волк не приблизился к его женщине.
Не успела опомниться, как альфа уложил меня поверх шкур и навис надо мной, придавив своим крепким телом. У меня вмиг все мысли улетучились. Зарылась пальчиками в его волосы на затылке, притянула к себе, желая вновь ощутить умопомрачительный вкус его губ. Отвечала на его прикосновения с не меньшей страстью.
Оторвавшись от моих истерзанных губ, Одди припал к шее, покусывал, целовал мою кожу, а я не удержала стон наслаждения. Теплые руки забрались мне под рубашку, сжали грудь, а я блаженно прикрыла веки, растворяясь в волнах удовольствия. Вожак стащил с меня вещи, блуждая жадным взглядом по моей часто вздымающейся груди. Любимый припал губами к моим соскам, а я выгнулась навстречу, задрожала, полностью отдалась во власть этого мужчины. Я хотела его до ломоты, нуждалась в нем, как в кислороде. Желала, чтобы этот оборотень всегда присутствовал в моей жизни. Сильный, справедливый, с добрым сердцем… Я любила его всей душой.
«Мой! Только мой!» – промелькнула мысль в голове.
Не желала никому отдавать Одди. Обхватила руками его крепкую шею, прогнулась в спине, желая слиться воедино. Дурела от его ласк и прикосновений. Я причинила ему боль, когда не смогла удержать Мэл и погиб Рейн, а его это не испугало. Он не смотрел на меня как на чудовище, в его глазах плескалось лишь желание и любовь.
Горячие, влажные губы прошлись по моим ребрам, дошли до пупка. У меня сердце сладко сжалось, а дыхание стало тяжелым. Крепкие руки Одди удерживали меня на месте, чтобы я не ерзала. Тихо охнула, когда ощутила его горячий язык и обжигающее дыхание у себя между ног. К щекам прилила краска, а пальцы непроизвольно сжали одеяло. Покусывала губы, стараясь не стонать. Никогда прежде ничего подобного не чувствовала. Одди открывал мне грани удовольствия, окунал в неизведанный мир. Я попыталась вырваться, не могла терпеть эту сладкую пытку, но альфа не позволил, надежно удерживал. Все тревоги снова вылетели из головы. Я что-то бессвязно шептала, о чем-то умоляла. Одди не знал пощады, заставлял кричать и извиваться от наслаждения. Обжигающим потоком кровь устремилась вниз живота. И когда казалось, что еще мгновение и получу освобождение, Одди прекратил свои ласки. Я грозно зарычала, прищурилась, на что вожак довольно улыбнулся. Будто назло, не спеша стянул с себя рубашку и штаны, швырнув вещи на пол. Я замерла, заметив на ребрах вожака глубокие раны от зубов Эйнара. Яд оборотней не позволял ранам быстро затягиваться, так что уйдет пару дней прежде, чем эти отметины исчезнут. Дрожащей рукой прикоснулась к твердому животу вожака, заскользила пальчиками по его груди. В черных глазах отразился блеск, а дыхание Одди сбилось. Я догадалась, что ему нравились мои невинные прикосновения. Любимый позволил мне исследовать свое тело.
– Зачем ты принял бой? – прошептала осипшим голосом. – Эйнар ведь ранил тебя.
