— И еще рожу ему подчистить, — дополнил Шаманов.
— А вот и не угадали, — осадил я их всех, закрывая собой Пушкина от эфиопа, который уже явно собирался напрыгнуть на потомка поэта.
— Дело в том, что Пушкин точно знал, где закопаны корона и кулоны, — сообщил я рассвирепевшим товарищам, — Собственно, Пушкин их и закопал. Мы сбросили их ему из окна, из которого Пушкин сам до этого вылетел по ходу боя. И граф закопал сокровища в саду. Помните?
То есть Пушкин знал, где зарыты кулоны и корона. А Огневич и Глубина — нет. Они знали, что артефакты Чудовища закопаны в садике, но не знали где. И отсюда может быть только один вывод. Князь Глубина солгал мне, как он это любит делать. Предатель — не Пушкин.
Последовала немая сцена. Заряженный магией кулак эфиопа, направленный в сторону Пушкина, так и замер в воздухе.
— Ну и мудак ты Нагибин, — рассмеялся Пушкин, — Мог бы и раньше сказать!
Ага, конечно. Если бы я сказал раньше — ты бы до сих пор рычал по поводу короны. А теперь ты мне благодарен, жадный потомок поэта. Причем благодарен искренне, поскольку я тебя спас от позора и жесткого избиения, как минимум.
Доверие Пушкина, пожалуй, было завоевано. Я в очередной раз убедился, что умею располагать к себе людей, не хуже этих ваших Карнеги.
— Раньше я сказать не мог, прости, — извинился я перед Пушкиным, похлопав того по плечу мундира, где у Пушкина располагалась очередная криво пришитая заплатка, — Люблю театральные эффекты.
— Нагибин, я от вас устала, — чопорно заметила Головина, — Если не Пушкин — то кто?
— Я знаю кто, баронесса, — я прищурился и посмотрел Головиной прямо в глаза, — И сейчас скажу. И даже докажу.
«…Сословия Российской Империи многочисленны и образуют сложную социальную систему. Всего сословий насчитывается сорок одно (согласно официальному законодательству), но некоторые социологи полагают, что де-факто их больше семидесяти.
При этом однородны лишь высшее и низшее сословия — магократы и холопы.
Профессор Погорелич полагает, что среди магократов также можно выделить в отдельное сословие Багатур-Булановых, правящий клан, стоящий выше остального дворянства.
Однако остальные магократы юридически все равны, так как все они стоят выше закона. Холопы же являются в социальном смысле зеркальным отражением магократии, они стоят ниже закона и по своему статусу являются скорее вещами или животными, а не людьми.
Что же касается остальных сословий, то они представляют собой сложные структуры со своей внутренней иерархией.
Например, среди духовенства можно выделить черное и белое православное духовенство, инославных священников, шаманов, волхвов друидизма и представителей других религий.
Боярские дети (потомки кланов потерявших магию, обычно посредством браков с немагами) составляют единственное сословие, представителям которого разрешается владение и пользование огнестрельным оружием.
Боярские дети делятся на десятки групп, к которым можно отнести служивых, казаков, полицейских, бойцов ЧВК и других.
Купечество в свою очередь подразделяется на…»
— Нагибин, ну не томи! — потребовал эфиоп.
— Попридержи коней, — попросил я, — Это серьезный вопрос, я сейчас не в игры играю, а собираюсь выдвинуть серьёзное обвинение в крысятничестве и измене. Так что нужна доказательная база.
— Так наваливай свою базу, — поддержал эфиопа не отличавшийся терпеливостью Пушкин.
— Навалю, — пообещал я, — Для начала нам следует исключить дю Нор и её телохранителя, потому что их с нами вообще не было, когда мы прикапывали корону.
