Сей цiлъ огромен, и чтобы читатель не путался в нём,Даю ссыль на чтение, тут лѣжит первый томъ.А вот Нагибинъ, урожденный баронъ,Гляди, чѣстной народъ, до чего хорош он!В другой миръ попадаетъ, разомъ всѣх нагибаетъ!Имеет гарѣм из достойных женъ,И даже канцлеръ Имперiи у него в гарѣме том.Нагибинъ превосходенъ, вся магiя при нём.Ума и мужѣства он тоже не лишён!Силища прётъ, ведь он Нагибаторъ,От него убегает сам Гностiческий Либѣраторъ.Раскрывает всѣ тайны, плывёт за самый дальний буй!Имеѣт во всей Империи самый длинный…Я б пѣсенку продолжил, но слишкомъ тут тесно,Проститѣ, бароны, но дальше не влѣзло!Для техъ, кто хочѣт следующий томъ навернутЪ,Он лежит тутъ.
Я проснулся около девяти утра, от двух вещей. Во-первых, от лютого дубака — печка давно прогорела и отдала все тепло, видимо, солярис-брикеты на самом деле грели гораздо хуже дров, как и предупреждала меня хозяйка избы. Во-вторых, от того, что на меня смотрели.
Вот такого я не терплю — старая еще военная привычка из прошлого мира требовала немедленно проснуться, когда на тебя глядят.
Проспал я часа четыре, но чувствовал себя более-менее, ибо АРИСТО для сна требуется меньше времени, чем неодаренным. У неодаренного быдла есть только резервы собственного организма, а у АРИСТО еще и магия, так что у магов силы восполняются гораздо быстрее.
Что же касается человека, посмевшего глядеть на меня, пока я дрых, то это была, конечно же, принцесса. Кроме неё в избе присутствовал только скелет Петра Великого, а он на меня глядеть не мог, потому что не имел глазёнок.
Мы с принцессой лежали под одним цветастым ватным одеялом и лежали отнюдь не одетые, как вы уже наверняка догадались. Лада прижалась ко мне, переплела свои ноги с моими, голову она облокотила на руку и теперь смотрела на меня во все глаза.
— Любуешься моим сломанным носом? — поинтересовался я.
— Да нет… Я так… — принцесса хихикнула, что вообще было для неё нехарактерно.
Вообще она сейчас мало напоминала вчерашнюю буйную Ладу.
Но оно и неудивительно — вести дела с женщинами я всегда умел. Особенно в постели. Правда, иногда возникали проблемы с тем, чтобы женщин в эту постель затащить. Но с Ладой все оказалось довольно легко. Возможно, дело было в том, что она до этой ночи была девственницей, и никто ни разу не действовал с ней столь нагло и решительно. Но и это было понятно, Лада все же была Старшей принцессой из прямой линии наследования. Если бы кто-то посмел так вести себя с ней при живом Павле Вечном — его бы вероятно вздернули, не взирая на титулы…
— Послушай, — зачарованно произнесла Лада, — А моя сестра… Ну… Она была лучше?
— Она была страстнее, — честно ответил я, — И злее. Но ты нежнее, любовь моя. Так что не бери в голову.
Принцесса было пришла в восторг и начала меня ласкать, всеми своими конечностями и всем телом сразу, но я решительно отверг эти домогательства:
— Хорошего понемножку, жена. Время браться за дела. Канцлер Империи просыпается рано и сразу начинает вкалывать. Ты же не забыла, что ты канцлер, я надеюсь?
Принцесса на это звонко рассмеялась.
— Весело быть канцлером?
— Да нет… Это просто так странно… Я не думала, что канцлер, ну…
— Не думала, что канцлер трахается? — уточнил я, — Ну что ж… Тебе предстоит еще многое узнать о канцлерах.
Я мягко выпутался из объятий принцессы, нашарил смартфон и набрал Таю Кабаневич:
— Утро доброе. Завтрак нам с женой. Сюда, в избу.
— Нагибин, ты охренел? Я тебе служанка что ли…
— Завтрак. Быстрее. И пару зубных щеток с пастой, и мыло. И воды.
Я повесил трубку. Судя по недовольному и хриплому голоску девушки, Таю я разбудил.
Принцесса помрачнела, но меня это уже не могло остановить — я целомудренно чмокнул жену в оливковую щечку, глубоко вдохнул и выбрался из-под теплого одеяла и от не менее теплой девушки на ледяной пол избы.
Впрочем, когда я через минуту вышел отлить, я осознал, что в избе было еще пожалуй жарко. На улице дубак был уже такой, что я удивлялся, как моя АРИСТОкратическая струя не замерзает на нём.
День был мрачным, уже рассвело, но над серой гладью Онежского озера висели такие же серые тучи. Дело шло к дождю, а ветер был таким, что я ощутил себя на нём голым скелетом, типа лежавшего в избе Петра Великого.
Впрочем, вид от рыбацкого домика открывался потрясающий — за озером на берегу раскинулась каменистая тундра, домики в деревне казались игрушечными, над Кузирантой возвышалась деревянная колокольня кирхи, а шхеры возле села напоминали какие-то панорамы эпохи викингов.
На причале торчал одинокий Кабаневич, с желтой бородкой и закутавшийся в пальто, обитое мехами.
— Замечательно! — крикнул я ему, пока отливал, — Просто замечательно! Какого лешего вашего босса и его жену-принцессу охраняет один человек, м? Вы там совсем охренели?
Желтобородый в ответ мрачно плюнул на камень под ногами:
— Так холодно, босс. А наёмникам-финнам веры нет. Они же ночью пытались вас убить.
— Не меня, — поправил я Кабаневича, — Убить пытались другого человека. Но не суть. Давай сюда еще пяток твоих родичей. А то мне некомфортно без охраны.
Через двадцать минут я уже покончил с зарядкой и утренней гигиеной, даже окунул свою тушку в ледяные воды Онеги и проплыл метров пятьдесят. После таких процедур, да еще моей первой брачной ночи с новой женой, у меня проснулся зверский аппетит.
